— Смерть ему! — послышались крики.
— Смерть? — усмехнулся он. — Я — Залкос, бог Хаоса, и я могу раздавить вас одним мизинцем.
Эйрин, охваченная паникой, почувствовала, как её заколотило крупной дрожью. Дрожащим голосом она тихо молвила:
— Залкос, не надо… Хватит смертей.
Он стиснул зубы и продолжил давить противников яростным взором, не глядя на неё. Обнадёженная тем, что он не кинулся тут же рвать их на части, она сказала уже громче:
— Мы пришли с миром. Я — Эйрин, жрица Спироса, и я ищу своих друзей: рыцарей Эридана и Эральдо.
Стражи переглянулись, и один из них, высокий и светловолосый, сжимая меч, шагнул к ней.
— Друзей? — холодно усмехнулся он. — Тогда почему ты с ним?
Залкос яростно зарычал: было очевидно, что он держится из последних сил. Держится ради неё. И она была за это ему безгранично благодарна.
— Он — тоже друг, — выпрямив спину, Эйрин посмотрела стражу прямо в глаза. — Он изменился.
Среди воинов раздались ехидные смешки, которые скоро перешли в откровенный хохот. И тут Залкос, раздувая ноздри, наконец воздел руку, готовясь к смертоносному заклинанию, и Эйрин, зная, что за этим последуют, бросилась на него и вцепилась ему в предплечье.
— Умоляю, нет! — закричала она в отчаянии.
Он небрежно стряхнул её, как букашку, но она не собиралась сдаваться.
— Залкос, умоляю, посмотри на меня! — вновь схватив его за руку, воскликнула Эйрин. — Прошу, ты ведь хотел измениться!
Словно под заклятьем, он медленно повернул голову и опустил на неё пристальный взгляд, в его глазах полыхала безумная тьма.
— Залкос… — прошептала она, одновременно напуганная и зачарованная этим зрелищем, его гипнотическим притяжением. — Залкос… ты прекрасен. Не дай ненависти тебя поглотить.
Бог Хаоса смотрел на неё, не шевелясь, словно окаменевший, и чёрное пламя в его глазах начало утихать. Его взгляд стал более осмысленным, и в нем читалась отчаянная внутренняя борьба.
Эйрин, не отводя взора, шагнула ближе, её сердце колотилось в груди. Забыв обо всём, что их окружало, она протянула руку и погладила его по щеке, ощущая тепло его кожи.
— Ты можешь быть другим, — с надеждой прошептала она. — Я верю в тебя.
Залкос, будто околдованный, опустил руку, в которой уже начал собираться сгусток смертоносной тьмы, и произнёс сдавленным от эмоций голосом:
— Ты не понимаешь, что я могу сделать с ними…
— Я знаю, — перебила она, возвысив голос. — Но я не хочу, чтобы ты стал тем, кого я боюсь. Я хочу, чтобы ты был тем, кто может любить.
И в этот момент Залкос, побеждённый её любовью, наклонился и поцеловал её. Это был поцелуй, полный страсти и горячей нежности, который заставил её забыть о тех, кто стоял вокруг них с мечами в руках.
Когда они отстранились, Эйрин оглядела стражей: сбитые с толку, они недоумённо перешёптывались, очевидно, не в силах поверить, что бог Хаоса, олицетворение разрушения, мог испытывать такие чувства.
Не сдерживаясь, она снова притянула его к себе, обвив руками его шею, и нашла его губы, шепча между поцелуями:
— Не убивай их. Дай им шанс. Вместе мы сможем изменить всё.
Когда Залкос оторвался от её губ, его дыхание было тяжелым, а глаза полны смятения.
— Ты действительно веришь в это? — спросил он с сомнением в голосе.
— Да, — уверенно сказала она. — Я верю в тебя. Ты уже изменился, просто посмотри на себя.
Он обернулся к стражам и произнёс:
— Я не буду вас убивать. Я выбираю жизнь и любовь. Я… хочу мира, а не войны.
Воины замерли, не опуская мечей, в их глазах читалось недоверие. И в этот момент светловолосый страж воздел руку и произнёс заклинание: Эйрин и Залкоса окутало фиолетовое свечение, и в следующий миг она почувствовала, что её тело оплетено магическими путами.
— Взять их! — скомандовал страж.
Залкос зарычал, стараясь разорвать оковы, но его смертное тело было неспособно с этим справиться.
— Держись… держись, любимый… Всё будет хорошо, — Эйрин хотела успокоить его и себя, но её голос дрожал.
— В темницу их! — крикнул страж, творя новые чары, и она ощутила вокруг себя сладковато пахнущую сонную ауру.
— Нет… — прошептала она, теряя сознание, и в последний миг успела перехватить угасающий взгляд Залкоса, полыхающий неподдельным безумием.
Первое, что почувствовала Эйрин, — холод. Жуткий холод, пробирающий до костей. Открыв глаза, не сразу привыкшие к темноте, и оглядевшись, она увидела, что сидит в зарешёченном помещении на полу, привалившись спиной к высокой стене с грубой каменной кладкой. За железными прутьями виднелась узкая лестница, ведущая наверх, тускло освещённая отсветами далёких факелов.
Подняв дрожащие руки, она попыталась создать чары тепла и света, но в её ладонях не вспыхнула даже малейшая искра: у неё на запястьях мерцали фиолетовые магические оковы.
— Залкос! — прошептала она трясущимися от холода и страха губами. — Ты здесь?
Из темноты послышался глухой мрачный голос:
— Да, Эйрин.