Кардинал Лотарингский много лет был для Екатерины и наказанием, и поддержкой. Его влияние за последнее десятилетие заметно ослабло, но его внезапная смерть в возрасте сорока девяти лет потрясла ее. Екатерина услышала о смерти кардинала за ужином и, казалось, в первый момент потеряла дар речи. Она сумела выдавить из себя приличествующие случаю слова, но не сразу осознала, что человек, с которым она то боролась, то примирялась, то полагалась на него, то посматривала с опаской, навсегда ушел из ее жизни. Почти все «могущественные подданные», — те, с кем когда-то, при жизни мужа, ей приходилось уживаться, кто долго игнорировал ее — покинули этот свет. Она пережила почти всех этих людей, а проблемы, созданные ими, никуда не делись. Еще несколько дней после смерти кардинала королеву-мать терзало беспокойство, а потом, однажды вечером, за ужином, произошел инцидент, который видели многие. Королева как будто увидела перед собой кардинала и вскрикнула, выронив стакан. Много ночей подряд к ней являлись ужасные сны, и, словно Макбет после явления призрака Банко, она спала тяжело, все время чувствуя рядом присутствие покойного.
Генрих, обескураженный слабым продвижением своих войск, послал Дамвилю депешу, где говорилось, что он согласен выслушать предложения противника. Когда гром пушек Дамвиля стал слышен в окрестностях Авиньона, король решил, что не станет больше унижаться и рисковать, находясь столь близко к врагу, и надумал оставить юг королевства. Поразив мать своим заявлением о выборе невесты и заняв 100 тысяч экю на предстоящие расходы, 10 января 1575 года Генрих, вместе со всем двором, покинул Авиньон и направился на север, к Реймсу, где должна была пройти его коронация и свершиться брак.
В тот же день, когда король выехал из города, Дамвиль провозгласил создание независимого государства из нескольких провинций юга и центральной части Франции. И снова, как уже было с Ла-Рошелью (также сумевшей устоять перед напором королевских войск), Франция раскололась на части. Абсолютным правителем стал принц Конде (заключивший договор с Яном-Казимиром об отправке германских войск в помощь Дамвилю). Как принц крови Конде обладал законным правом на власть, хотя вся партия надеялась привлечь Алансона в качестве номинального правителя. Двое секретных гонцов отправились убеждать принца бежать и присоединиться к Дамвилю, но их арестовали и быстро казнили.
Екатерина понимала, что, к своему крайнему сожалению, она не сумеет разубедить Генриха относительно его матримониальных планов. Луиза де Водемон не была принцессой, которая могла бы принести жениху состояние или связи с могущественной династией, но Екатерина скрыла разочарование и притворилась, будто сама идея изначально принадлежала ей. Она хотела, чтобы все церемонии поскорее закончились, дабы отправиться в Париж, где королю придется заняться финансовыми вопросами, поскольку пустота казны, постоянное пребывание на грани банкротства являлись главной причиной непрочности его авторитета.
По дороге на север все вокруг напоминало о разрушениях, оставленных гражданскими войнами и явственно отразившихся на лицах крестьян. В Дижоне король был неприятно удивлен, столкнувшись с делегацией из Польши, желавшей знать, как он намерен распорядиться троном, купленным для него матерью. Применив цветистое красноречие, Генрих, бывший, пожалуй, лучшим мастером своего времени по части шарма, умаслил собеседников, убедив их, что, как только он женится и заимеет сына, ничто не помешает ему вернуться к возлюбленным полякам. Еще раз поверив своему королю, поляки приняли его вынужденное отсутствие, убедившись, что их союз с Францией останется неизменным[58].
Путь в Реймс стал еще труднее, когда вскрылся заговор, целью которого было нападение на королевский кортеж и похищение Генриха. Это должно было случиться в Бургундии, где имелось много гугенотских крепостей. Возможно, к этому приложил руку Алансон, но доказательств так и не нашлось. Старшему брату, впрочем, не требовалось дополнительных поводов ненавидеть младшего, который уже замышлял узурпировать трон, пока Карл лежал при смерти. Король даже сказал Генриху Наваррскому, что, если он умрет, тот должен захватить трон, лишь бы Алансону не досталась французская корона.
Сама коронация, имевшая место 13 февраля 1575 года, сопровождалась большим числом дурных предзнаменований. Когда кардинал де Гиз (Анри, брат герцога де Гиза и племянник недавно почившего кардинала), водрузил древнюю корону Карла Великого на голову короля, тот ощутил дурноту, корона соскользнула и едва не упала наземь. После Генрих жаловался, что корона рассадила ему голову. Бесконечная смена тяжелых одеяний и пятичасовая церемония дались ему настолько тяжко, что в перерывах он ложился отдыхать. Хуже того, прошли слухи, что его величество не сумел исцелить тех больных, к коим по обычаю прикасался. Суеверные людей увидели во всем этом зловещие знаки.
