Екатерина Великая полностью

Когда флотилия покинула Кременчуг, к ней присоединилось совершенно необычайное судно. Это было новое изобретение Самюэля Бентама (которое он сам и вел), его «червяк» — шестисекционная баржа длиной в двести пятьдесят два фута и шириной почти в семнадцать, требующая для перемещения усилий ста двадцати гребцов. Она была создана червеобразной, чтобы преодолевать изгибы реки. Двадцать пять миль до поселения Кайдаки, где Екатерина намеревалась встретиться с Иосифом, некоторые суда флотилии пришлось тащить волоком по суше, и стало казаться, что вся экспедиция может закончиться провалом. Но изобретение Бентама показало себя: оставив прочую флотилию позади, Потемкин пересел на «червяка» и отправился искать императора. Он вернулся с известием, что Иосиф уже прибыл в Кайдаки и готов встретиться с императрицей в поле. Екатерина описала Гримму, как все происходило:

«Седьмого числа сего месяца, находясь на своей галере возле селения Кайдаки, я узнала, что граф Фалькенштайн несется ко мне во весь опор. Я немедленно высадилась, чтобы обогнать его. Мы оба мчались так быстро, что встретились нос к носу в чистом поле. Первыми словами, которые он мне сказал, были слова о том, что мы обманули всех политиков — ибо никто не увидит нашей встречи. Он был со своим послом, а яс принцем де Линем, мистером Красный Сюртук и графиней Браницкой»^{962}.

Император и императрица («их объединенные величества», как говорила Екатерина) проследовали вместе в Кайдаки, где встретились с непредвиденной проблемой — отсутствием какого бы то ни было обеда. Шеф-повара и провизия Екатерины все еще находились в нескольких милях выше по реке, с ее флотилией. Потемкин был слишком занят подготовкой встречи, чтобы подумать еще и о еде. Второпях сымпровизировали обед: Потемкин был за шеф-повара, принц Нассау за поваренка, а графиня Браницкая за кондитера. Екатерина с Иосифом, хотя ни один из них не был гурманом, вынуждены были признать, что едали обеды и получше.

9 мая два монарха вместе уложили первый камень в основание нового города Екатеринослава (теперь Днепропетровск на Украине). Затем они три дня продвигались в сторону Херсона, куда и вошли вместе. Екатерина описала город сыну и невестке следующим образом: «Город Херсон очень красив для существа шести лет от роду; местность чудесная, так как тут растет все — только пожелай. Без преувеличения можно сказать, что все тут распланировано и строится наилучшим образом»^{963}. 15 мая Екатерина и Иосиф спустили на воду три военных корабля — седьмой, восьмой и девятый из серии, построенной в Херсоне.

Хотя император Иосиф смог оценить способности Потемкина и поэтому понял до некоторой степени его прочное положение в Российской империи и его влияние на императрицу, — он был поражен привязанностью Екатерины к Александру Мамонову. «Чего я не понимаю, — заявил он графу де Сегюру, — это как столь гордая женщина, дорожащая своей репутацией, может проявлять подобную слабость к капризам своего молодого адъютанта Мамонова, который на деле не более чем испорченный ребенок»^{964}. Императрица, со своей стороны, испытывала сомнения по поводу некоторых аспектов поведения императора. Ее секретарь Храповицкий сохранил ее слова: «Я все вижу и слышу, но не лезу во все постоянно, как император. Он прочитал огромное количество книг и знает ужасно много, но, будучи очень требователен к себе, требует неутомимости и недостижимого совершенства от каждого. Он не знает русской пословицы «среди работы не забывай об отдыхе»^{965}.