Несмотря на провозглашавшееся во время тура по Крыму стремление обеспечить открытый доступ подданных, это оказался не тот доступ, который имела в виду Екатерина, и дворцовая стража была развернута, чтобы отогнать рабочих — чего она и достигла, арестовав семнадцать человек и обвинив их в незаконном собрании и конспирации. Практическим следствием этого события для императрицы стало то, что ее обед пришлось отложить до трех часов. Однако жалобы рабочих, которые собрались, чтобы сообщить о плохом обращении с ними купца-подрядчика, нанявшего тысячи трудяг строить гранитные набережные на реке Фонтанке и Екатерининском канале (теперь канал Грибоедова), не были проигнорированы полностью. В следующие дни арестованных выпустили и началось официальное расследование. 1 октября работы на Фонтанке завершились, рабочим заплатили и раздали им паспорта. Храповицкий заметил, что это было сделано, дабы предотвратить повторные их явления ко дворцу.
В августе также пришло известие об аресте турками российского представителя в Константинополе, что было равносильно объявлению войны. 21 числа того же месяца из Очакова были начаты военные действия на Черном море. Через десять дней Екатерина созвала свой Совет на первое в этом году заседание, чтобы обсудить неминуемую войну. 7 сентября было подписано встречное объявление войны, и двенадцатого о ней сообщили во всех церквях, включая императорскую часовню, в конце литургии. Несмотря на уверенный вид, часть дня Екатерина проплакала.
В этот напряженный период, дабы отвлечься и развлечь тех, кто находился рядом с ней во время крымского путешествия, Екатерина (как и ее окружение) принялась писать спектакли, прозванные при дворе «притчами» — легкие комедии, часто одноактные, которые иллюстрировали отдельные пословицы и поговорки. Эта форма развлечения, похожая на шарады, за исключением того, что притчи писались в форме пьес, была принята по предложению графа Кобенцла — который, несмотря на то, что был уже в летах и удивительно уродлив, брал уроки пения и страстно хотел играть на сцене. Сегюр, Кобенцл, де Линь, Мамонов, Иван Шувалов, граф Строганов, сама Екатерина и даже княгиня Дашкова — все они попробовали перо в написании таких притч и других легких драматических произведений. Большинство пьес было представлено зимой 1787–1788 года в Эрмитажном театре, где обычно ставились домашние комедии. Павел и Мария Федоровна никогда не принимали участия в постановках, но посещали большинство представлений. Все сочинения Екатерины в этом жанре были очень короткими и выводили характерные образы, иногда даже носящие одни и те же имена из пьесы в пьесу.
Еще одним способом расслабиться оставалась коллекция резных камней. Александр Мамонов практически освоил этот предмет. Вот что сообщила Екатерина Гримму:
Позднее в том же году Екатерина сообщила Гримму, что Мамонов сам учится резать камни и что учитель поражается его успехам. Пока он вырезал шлем с плюмажем, флаг и кадуцей[60]. Мария Федоровна также освоила это мастерство и оказалась очень сведущей в нем. Коллекция императрицы необычайно увеличилась к концу ноября — с прибытием почти тысячи пятисот камней, купленных у герцога Орлеанского. Мамонов сам распаковывал коллекцию, проверяя по каталогу и удостоверяясь, что все тут.
15 октября Екатерина получила сообщение о победе у Кинбурна — первой победе своей армии в русско-турецкой войне. Двумя днями позднее был вознесен благодарственный молебен в Зимнем дворце и в Казанском соборе.
Отсутствие регулярных сведений о развитии военных действий добавляло Екатерине напряжения. Она пеняла Потемкину:
