Она восхищается им и говорит: «Красавец скульптурный, мраморный… миленок мой, всех королей прекраснее… никто на свете с тобою не сравнится…»
Вдруг она пугается пылкости собственной страсти и делает вид, что исправляется:
«Я категорически повелеваю всему моему телу, вплоть до самого маленького волоска, не проявлять более никаких признаков любви по отношению к Вам. Заперла любовь в сердце под десятью замками, она там задыхается, ей дурно, и я боюсь, что все взорвется».
Потом признается в своем поражении: «Из головы моей течет поток абсурдных слов. Как ты можешь терпеть женщину с такими непоследовательными мыслями». И гордо добавляет: «Ах, господин Потемкин! Какое нехорошее чудо сотворили Вы, заморочив голову, прежде считавшуюся одной из лучших в Европе!.. Какой стыд! Грех какой! Екатерина Вторая во власти безумной любви! Себе я говорю: ты оттолкнешь его таким безумием!» Движимая страстью, она порой яростно набрасывается на него: «Есть на свете женщина, которая любит Вас и имеет право на нежное слово из уст Ваших. Дурак, нехристь, грубиян, гяур, москаль, черт противный!» А то, не находя слов, начинает импровизировать: «Бутончик мой… Конфеточка моя…» Любит, когда ее «гяур» рассказывает байки из жизни: «Дорогуша, какую смешную историю рассказал ты мне вчера! Я до сих пор смеюсь, ее вспоминая… Мы были вместе четыре часа и ни минутки не скучали. Расстаюсь с тобой всегда, скрепя сердце. Голубчик мой дорогой, я так тебя люблю. Ты прекрасен, умен, забавен». Иной раз она вспоминает не о беседах, а о физических наслаждениях. Искушенная в сладострастии, она очарована тем, как обращается с ней ее новый фаворит. Их чувственная близость, считает она, еще больше скрепляет их согласие душевное. Она покорно признается в своем желании этого мужественного тела, грузного и душистого: «Ах, гяур, каждая клеточка моего тела тянется к Вам!..», «Благодарю тебя за вчерашнее угощение. Мой Гришенька насытил и утолил мою жажду, но не вином…», «У меня голова, как у кошки в брачный период…», «…Я буду для тебя „огненной женщиной“, как ты меня часто называешь. Но постараюсь пригасить мой пыл…», «Двери будут открыты, и все зависит от желания и возможности, а я ложусь…», «Дорогой. Я сделаю как прикажешь, мне прийти к тебе или ты придешь?»
Человек с переменчивым характером, тщеславный сумасброд, мрачный ревнивец, быстро переходящий от безудержного веселья к болезненному унынию, Потемкин однажды упрекает ее в том, что у нее было пятнадцать любовников до него. Уязвленная, она признает только пять: «Первого меня заставили принять, а четвертого я приняла от отчаяния! – восклицает она. – Остальные трое, видит Бог, были мне нужны не для блуда, я никогда этим не грешила».[102] Он ей напоминает про Васильчикова. Разве она его уже не любит? Она отвечает: «Тебе абсолютно нечего опасаться. Я и так обожглась на этом дурачке в моей душе и сердце… Я люблю тебя безгранично». Порою он ведет себя нагло: отдаляется, беспричинно обижается. Может быть, небо слишком хмурое, может быть, встал с левой ноги. Она урезонивает его ласковыми словами: «Если Ваше нелепое настроение покинуло Вас, соблаговолите проинформировать меня об этом… Вы злой татарин!», «Я пришла сказать тебе, как я тебя люблю, а дверь твоя была закрыта!», «И мучаешь меня без причины…», «Только почувствую себя в безопасности, как вдруг сваливается на меня тяжесть неимоверная, просто гора…», «Право, пора нам жить в согласии. Не мучай меня и не обижай. Тогда и я не буду холодна…», «Душа моя, я привязала к одному концу веревки камень, а к другому – все наши ссоры и забросила все в бездонную пропасть… Здравствуй, дорогой мой! Добрый день, без ссор, без споров и без дрязг…»
Она чувствует себя так близко к нему физически, что не скрывает самых интимных недугов:
«Не приду к тебе, потому что я была в поту всю ночь и кости мои болят, как вчера…», «Сегодня меня немного слабит, но в остальном, золотой мой, все в порядке…», «Не беспокойся из-за моего поноса, это освобождает кишечник».[103]
Полагают, что, вся во власти своей страстной любви, она идет на то, чтобы тайно обвенчаться с Потемкиным. Есть данные, что обряд венчания имел место в конце 1774 года в церкви Св. Сампсония, в Санкт-Петербурге. Свидетелями были верная горничная, Перекусихина, граф Самойлов, племянник Потемкина, и камергер Чертков. Документы об этом тайном венчании не найдены. Зато содержание двадцати трех писем Екатерины фавориту говорит, что отношения их совершенно супружеские: «Дорогой мой супруг… Муж мой любезный, самый милый, самый хороший… Милый супруг… Миленький муженек… Прошу меня больше не обижать… Это нехорошо в отношении кого угодно, а в отношении собственной жены – тем более… Целую тебя и обнимаю всем сердцем, всем существом, любимый мой супруг… Зачем верить болезненному воображению, а не фактам, ведь они подтверждают слова жены твоей?.. Разве не предана и не привязана к тебе, вот уже два года, самыми священными узами?.. Остаюсь Вашей верной супругой, любящей Вас вечной любовью».