Оскорбленная этими двумя отказами, Екатерина с удвоенной любезностью принимает некоего господина Пиктэ из Женевы, приехавшего от Вольтера. Старик-философ из Фернэ – учитель Екатерины. Незадолго до переворота он издал два первых тома «Истории России», в которых горячо прославляется гений Петра Великого. Кроме того, говорят, что он очень заинтересовался началом политической деятельности этой императрицы, поощряющей искусства и предложившей напечатать «Энциклопедию» в своем государстве. Когда атлетического сложения господин Пиктэ вручает Екатерине стихотворение Вольтера, посвященное ей, она с трудом скрывает свое волнение. Возможно ли, что рука величайшего писателя всех времен касалась этой бумаги, начертала эти ровные строки? Она читает, и сердце ее заходится от счастья:
Едва господин Пиктэ уходит, Екатерина берется за перо, чтобы ответить мэтру:
«Я отложила множество прошений и отвлеклась от судеб многих людей, чтобы поскорее прочесть вашу оду. И я не раскаиваюсь. Казуистов нет в моей империи, и пока я об этом не жалею. Но, видя, что пора вернуться к моим обязанностям, решила я, что лучший способ для этого – отдаться вихрю чувств, меня уносящему, и, взяв перо, просить господина де Вольтера, и весьма серьезно, не хвалить меня более, пока я не заслужу его похвал. В этом одинаково заинтересована и его репутация, и моя. Он скажет, что лишь от меня зависит, когда я буду достойна похвалы; но поистине в России беспредельной год равен дню, как тысяча – перед Создателем. Это может извинить меня, что не совершила я еще все добро, какое должна была бы сделать… Впервые в жизни сегодня я пожалела, что не могу писать стихи; на ваши я могу ответить жалкой прозой; но уверяю вас, что с 1746 года, с тех пор, как я располагаю своим временем, я испытываю к вам самое сильное чувство обязанности. До того я читала лишь романы; случайно мне под руку попали ваши произведения, и с тех пор не перестаю их читать и не хотелось мне других, если они не так же хорошо написаны и не столь же полезны для читающего. Но где их найти?»[74]
Это письмо положило начало переписке, длившейся пятнадцать лет, до самой смерти Вольтера. С самого начала Екатерина сознает, что нашла в нем идеального певца ее добродетелей. За несколько месяцев становится она для него «несравненной», «ярчайшей звездой Севера», «властительницей его сердца». Он берет на себя труд с преувеличениями комментировать ее самые сомнительные постановления. Он уверяет, что ее стихи и проза останутся «навсегда непревзойденными», что он «окатеринен» и умрет «окатериненным», что возлагает к ее ногам «свое восхищение и обожание», что она должна относиться к нему как к «старому швейцарцу», «старому бобылю, полуфранцузу, полушвейцарцу», к «старику с Альп», «русскому старику из деревни Ферней». Так, благодаря ему, у Екатерины возникло в центре Европы рекламное агентство, распространяющее эффектные словечки и формулировки, порхающие затем из салона в салон.