Очень скоро Екатерина убеждается, что у нее есть основания опасаться «Иванушки». В октябре 1762 года, через несколько дней после празднеств в Москве, когда она еще радовалась единодушной преданности ей армии, стало известно, что семьдесят офицеров из гвардейских полков замыслили возвращение на престол Ивана VI. Зачинщики – некий Петр Хрущев и три брата Гурьевы: Семен, Иван и Петр. Следствие показало, что они действительно заявляли своим товарищам, что по закону надо бы возвести на трон Ивана VI, но если это невозможно – следовало бы короновать цесаревича Павла, а не его матушку. Екатерина приказывает вести расследование в строжайшем секрете, запрещает применять к заговорщикам пытки и ограничивает наказание ссылкой виновных в отдаленные гарнизоны. Панин обращает ее внимание на то, что подобная снисходительность не завоюет признательности возможных соучастников, а лишь поощрит их на продолжение заговора и что она из-за своего великодушия рискует жизнью. Екатерина, смеясь, отвечает, что она верит в свою звезду. Затем потребовала, чтобы личная охрана удалилась, и в виде вызова одна в открытой коляске ездит по самым людным улицам Москвы. Приветственные возгласы из толпы вселяют в нее уверенность. Но толпа так переменчива! Те, кто сегодня вас превозносит, завтра будут проклинать, сами толком не зная, почему переменили свое мнение.
Едва разделались с этой глупой историей, как полиция раскрыла другой заговор. На этот раз речь идет не об Иване VI, а о Григории Орлове. Когда в армии стали распространяться слухи о возможной женитьбе царицы и ее фаворита, молодой офицер из аристократов по фамилии Хитрово собрал вокруг себя нескольких друзей, чтобы убить братьев Орловых и тем положить конец их амбициозным планам. В Москве происходят волнения. Кто-то средь бела дня срывает портрет императрицы, висевший на триумфальной арке. Среди заговорщиков оказались и те, кто помогал Екатерине совершить переворот. Вчерашние друзья, самые надежные союзники! На допросе Хитрово отвечает, что, узнав о готовящемся браке, счел его оскорбительным для империи и, чтобы спасти Ее величество от нее самой, он и решил уничтожить Григория и Алексея Орловых. И на этот раз Екатерина повелевает замять дело. Хитрово просто высылают в его имение в Орловской губернии. А на улицах Москвы, под бой барабанов, зачитывают указ, запрещающий жителям «заниматься не своим делом».
Почти в то же время Екатерине приходится преодолевать недовольство духовенства. Восходя на престол, она хотела завоевать расположение Церкви и приостановила секуляризацию ее имущества, провозглашенную Петром III. Но зимой 1762/63 года царица узнает, что монастырские крепостные отказываются возвращаться под иго жестоких и безжалостных хозяев. Чтобы избежать громких бунтов, а заодно и для пополнения казны она отменяет свое обещание и окончательно передает Коллегии экономии церковные имения.
Хотя и обиженные, большинство церковников склоняют голову. Но архиепископ Ростовский Арсений Мацеевич яростно встает на защиту священных прав Церкви. Он предает анафеме «тех, кто поднимает руку на храмы и святые места, кто хочет присвоить себе добро, доставшееся Церкви от божьих людей и праведных монархов». Это уже прямо в адрес Екатерины. Когда она узнает, что он призывает народ к бунту против «иностранки» и напоминает о «святом великомученике» Иване VI, она велит его арестовать и привезти в Москву. Это – смелый шаг, ведь архиепископ – высокая должность в империи. На первой встрече с императрицей, окруженной сторонниками Григорием Орловым, генеральным прокурором Глебовым и начальником полиции Шешковским, Арсений обрушил на нее поток библейских проклятий. Говорят, что речь его была такой злобной, что Екатерина заткнула себе уши, чтобы не слышать. Испуганные судьи не осмелились осудить этого чернобородого прорицателя с пылающим взором.
По-видимому, они побоялись, что Бог не простит им сурового приговора для своего красноречивого служителя, поэтому они просят Бестужева заступиться перед Ее величеством и склонить ее к снисходительности. Но она возражает. Уступить сегодня – значит признать, что императрица, являющаяся мирской главой православной церкви, подчиняется одному из ее служителей. А когда Бестужев настаивает, она отвечает: «К черту! Вы устали! Ступайте в постель и выспитесь!» Твердость государыни подействовала, и Синод выдал архиепископа гражданскому суду. Арсения Мацеевича приговорили к лишению сана и ссылке в отдаленный монастырь, где он должен, как особо подчеркнуто в постановлении суда, выполнять только черную работу, носить воду и заготовлять дрова.[71]