Буду любить себя вечно и умру в один день! Заключительная книга серии «Ух началось!»
— Юр, у нас будет ребенок! — печально сообщила я новость и тут же, сложила руки на груди, наблюдая за реакцией.
Юрка, услышав столь потрясающую новость, — побледнел, покраснел, опустил глаза, замялся. Я даже немного испугалась. Ничего себе, сон рассказала. Угу, сейчас его как удар хватит. Но это был последний шанс для него — пан или пропал! Вздохнув, я прислонилась бедром к рабочему столу, сложив руки на груди, внимательно взирала на него ясными очами.
Юрка был видный парень, чуть выше среднего роста, но его некогда стройное тело в последнее время стало заметно обрастать жирком. Темные волосы, собранные в неаккуратный хвост, постоянные джинсы, которые он носил только со светлыми шелковыми рубашками, в общем, все как всегда: фоторепортер и эстет с претензией на утонченность.
Заявив такое, я с замиранием сердца ожидала три версии ответа:
Фантастическую: «Какое счастье! Я всю жизнь мечтал об этом!»
Порядочную: «Давай поженимся! Завтра в три часа жду тебя в ЗАГСе с паспортом».
Подлую: «Я найду тебе врачей и деньги, чтобы ты избавилась от последствий!»
Ну, а получила, трусливую: «У меня сейчас дела, обсудим позже!» После моей шутки он пропал, ни на работе, ни дома его не было. О звонках и речи не шло.
Испарился! Вот так пошутила…
Началось все с того, что мне надоело мое непонятное положение. Мне почти двадцать шесть, я несвободна и незанята. Выйти замуж я не могла, так как встречалась с Юркой, а он не торопился брать на себя ответственность.
Три года — коту под хвост!
Три года он ходил ко мне, получал ужин и все радости жизни…
Три года жизни урывками, три года волнений и переживаний!
Три года надежд… А он даже не спросил: «Юль, может тебе помочь нужно?! Как ты себя чувствуешь? Чего хочешь?»
И кто я после этого? Не надо… сама знаю.
Схватившись за голову, я стояла у своего рабочего стола. Сашка, ворвавшийся в кабинет и севший за соседний стол, изображал идиота, — только ли изображал?! — мешая мне сосредоточиться. Черт, голова «не варит», срочно в отпуск!
К Дашке на свадьбу меня не отпустили. Видите ли, все в отпуске, а я от духоты уже сварливой бабкой стала, а мне в июне только двадцать шесть, исполнилось.
Или «уже» двадцать шесть?!
Я уселась на вертящийся стул за своим рабочим столом и задумчиво глянула на фотку с Дашкиной свадьбы на слайдах рабочего стола. Потом представила, как там было весело, и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла не просто жалкой, а убитой жизнью. Последнее время мне стало присуще постоянное самокопание, старость вероятно.
После того знаменательного разговора закончившегося пропажей «суженного», я пошла к главному с заявлением за свой счет на отпуск в июле. Сергеич ворчал и ругался, тогда я равнодушно спросила, опустив глаза на листок с будущим заявлением:
— По «собственному» писать?
Виктор Сергеевич мгновенно успокоился, а я, пользуясь его настроением, заодно затребовала очередной отпуск на август.
Эх, раньше надо было так! К Дашке бы на свадьбу попала! Не то, что я такая прям такая незаменимая, нет, просто безотказная. Юль, сделай то, и вон то, и вот это… Да, и вот это — тоже! И впервые я что-то потребовала для себя, вот главный и в шоке…
Закидав вещи в багажник, позвонила маме, устроила Тучку на переднем сиденье и отправилась в деревню нервы лечить… Ну, а чтобы не сорваться и не позвонить с наболевшим одному идиоту, оставила телефон дома.
Прикатила под вечер к бабке как этакий подарок. Услышав звук подъехавшего автомобиля, она с любопытством выглянула из дома, как всегда в повязанном на затылке белом платочке и бессмертном темно — синем байковом халате с крупными цветами, надетом на тонкую рубашку. Сколько помню, она всегда носила что-то подобное.
Обнимая меня у облезлой и слегка покосившейся калитки, бабушка спохватилась:
— Отец-мать здоровы?
Я медленно кивнула.
— Братенок?
Я кивнула еще глубже.
— Значит с мужиком своим, что не поделила… — причмокнув губами, сообщила бабушка с оттенком некой радости от своего вывода.
Я отмахнулась:
— Слишком много поделила… Дура!
— Дура, — мирно согласилась бабушка. — Пошли чай пить, я тут как раз свежий заварила…
— Я каркадэ не пью, он мне компот напоминает! — отрезала я, помня бабушкино пристрастие к сему напитку.
Я подхватила из машины свою кошку, мы быстро миновали дворик и вошли в дом.
— Так то — каркадэ, а это липа! Пирожки с капустой с вечера остались…
— Я их не люблю… — Я скривилась, переела их как-то, а теперь смотреть не могу. Меня аж передернуло от воспоминания.
— Ладно, с картошкой пирожки, с картошкой, я пошутила… — созналась она, накрывая на стол.
— А я все думаю, в кого я такая… шутница… — вздохнула я и плюхнулась на табуретку.
— В меня, вестимо… — лукаво усмехнулась старушка. — А как без этого? Скучно-то жить без шуток!
