Бродили мы в тот год по побережью Черного моря… Перебирались из города в город… Пели, плясали где позволят… А год был — тревожный!.. Сунулись мы в Одессу, а там, говорят, взбунтовался «Потемкин»… Метнулись к Севастополю, а там стрельба — «Очаков»… С пути сбились — ничего не поймешь!.. И понять, что происходило тогда, у нас некому было… Что мы знали, кроме песен своих да плясок?! Жизнь-то мимо нас шла… А может, мы сами от нее уходили?
…Так вот, в это самое время и случилась вся эта история… Многое, должно быть, я и забыла — но люди!.. Яшка-король, Нюрка-лоцман, красавица Морка, рыбаки, волжский дед Нырок… Клянусь, все они так вот и стоят перед моими глазами!..
А началось это… так!..
Музыка.
Открывается главный занавес.
Перед интермедийным занавесом — бродячие ц ы г а н е - м у з ы к а н т ы. Они неподвижно сидят на пустынном берегу моря. Во мраке смутно видны их силуэты.
М о р э, Р а д у к а н, г и т а р и с т ы, ф л е й т и с т и ц и м б а л и с т играют печальную цыганскую мелодию.
Торопливо вошла М о р к а.
Цыгане не замечают ее.
М о р к а. Бедные цыгане! (Зрителю.) Слышите, как плачет скрипка дедушки Радукана, как стонут струны гитар? Взгляните на лицо бабушки Стэфы!.. Бедные мои цыгане!.. Они думают, что я покинула их!.. Вернулась в город, из которого мы только что ушли тайком!.. Да разве я могу оставить их… из-за… этого!.. Нет!.. Я не люблю его!.. Совсем не люблю!.. Пойду к ним. Пусть увидят, что я пришла… (Незаметно подсела к цыганам.)
Р а д у к а н (увидел Морку). Пошли?..
М о р э (оглядел цыган, заметил Морку). Пошли!
Все цыгане поднялись, пошли.
Радукан!.. Стой!
Все остановились.
Если мы пойдем берегом, Яшка снова найдет нас. Я не хочу его видеть! Этот дьявол приносит несчастье!
Р а д у к а н. Что ты предлагаешь, Морэ?
М о р э. Свернуть в горы. Пробыть там все лето, а осенью спуститься к Одессе.
Р а д у к а н. Пошли.
Все двинулись и скрылись.
Морка отстала. Она смотрит в сторону города.
Слышен голос Морэ: «Морка-а!..»
Морка встрепенулась и убежала вслед за цыганами.
Музыка.
Снимается свет.
Из мрака вырисовывается нос баркаса. На нем стоят Н ю р к а и Я ш к а. Нюрка с фонарем в руке.
Н ю р к а. Яков, клянусь, я видела их!
Я ш к а. И Морку?!
Н ю р к а. И Морку. Она шла последней.
Я ш к а. Нюрка, уложи меня пуля патруля, я должен увидеть Морэ!.. Я должен спросить его, почему он бегает от нас, как пес от кнута!!.
Оба оглядываются в темноту.
Музыка.
Медленно гаснет свет. Открывается интермедийный занавес.
КАРТИНА ПЕРВАЯКАБАЧОК «МАКРЕЛЬ»Ночь. Сводчатое зало кабачка освещается лучами луны, падающими сквозь узкие окна, прорезанные у самого потолка. В полумраке смутно виднеется уходящая вверх лестница с площадкой посередине и контуры входной двери. На площадке — чучело извивающейся макрели, с горящим фонарем во рту.
С потолка свисают две притушенные лампы-«молнии». Слева — арка. Она ведет в другой зал.
Справа — в стене — большой очаг. В нем еще тлеют угли. Столы, табуретки сдвинуты на ночь. На полу в разных местах видны спящие фигуры т о р г о в к и к а ш т а н а м и, ч е л о в е к а в ф е с к е, о б о р в а н ц а.
Послышался робкий стук в дверь. Через паузу он повторяется с большей силой. Потом — настойчивый стук.
Изнутри кабачка появляется п о л о в о й.
П о л о в о й (расталкивая ногой спящих). Стучат!..
Все спящие бесшумно, как крысы, исчезают.
