Однако на обдумывание ему хватило двадцати четырех часов, после чего он явился ко мне и объявил, что согласен. Помнится, я его еще сказал, мол, на работе ты успехами не блещешь, можешь гарантировать, что уговоришь Ся Бинцин? Он в ответ захохотал: «А тактику соблазнения ты в расчет не принимаешь?» Я выразил сомнение, что такой, как он, ей понравится, надежнее было бы отправить ее за границу. Он признался, что гарантировать это в любом случае не может. Тогда я сообщил, что подготовил проект или, лучше сказать, сценарий, который наверняка обеспечит стопроцентный успех. «Что за сценарий?» – тут же спросил он. Я ему все рассказал, и он согласился.
– Расскажи, пожалуйста, что это был за проект? – попросила Жань Дундун.
– Не волнуйтесь, я все расскажу. Я понимаю, что честное признание наказание смягчает, а сокрытие вины – отягчает.
Глотнув воды, он добавил:
– Я бы не прочь сходить в туалет.
Спустя минут десять допрос продолжился. У Вэньчао рассказал, что первым пунктом в его проекте значилась «случайная встреча».
– Ся Бинцин перестала заглядывать ко мне так же часто, как раньше. Ситуация изменилась после того, как я помог ей с проектом дня рождения для Сюй Шаньчуаня. Если она и навещала меня, то уже не откровенничала, как раньше, ее словно подменили. Как-то раз в начале апреля, точную дату я не помню, она нарисовалась у меня на пороге, быстро оглянулась, вошла внутрь и тут же попросила поднять жалюзи. Заработавшись, я забыл, что окна у меня были закрыты.
Жань Дундун тут же про себя отметила – наверняка не решался открыть их еще со времени визита Сюй Хайтао. Едва в сердце поселяются мрачные мысли, как развивается боязнь света.
– Я открыл жалюзи, – продолжал У Вэньчао, – в комнате сразу стало светло, у входа в микрорайон царило оживление. Я заварил кофе, она понюхала и сказала, что он совсем потерял аромат, даже не попробовала, словно я добавил туда яда.
«Почему он использовал такое сравнение? – тут же подумала Жань Дундун. – Может, подсознательно он действительно хотел ее отравить?»
– Я сказал, что кофе абсолютно тот же, – продолжал У Вэньчао, – и добавил, что на вкусовые ощущения наверняка влияло ее настроение. Она недоверчиво посмотрела на меня и произнесла: «Вэньчао, я рассказывала тебе слишком много из того, чего не следовало. Ты это никому не разболтал?» Я тут же ее успокоил: мол, какая мне с того польза?
Жань Дундун расценила эту фразу с точностью до наоборот – если бы польза имелась, ты бы сразу продал ее с потрохами.
– На этот раз, – продолжал У Вэньчао, – Ся Бинцин пришла, чтобы попросить меня держать язык за зубами. «Мои отношения с Сюй Шаньчуанем, – сказала она, – становятся все хуже, прошу, никому не рассказывай про мои дела, я столько всего пережила, что уже никому не доверяю, единственное исключение – это ты». Я ее успокоил, пообещав, что ее тайны умрут вместе со мной. Она поблагодарила меня за доброту. На самом деле я никому и не раскрывал ее тайн, и если бы не ваше расследование, то никогда бы и не стал о них рассказывать. Заметив, что к кофе она так и не притронулась, я предложил ей бутылку минералки. Изучив этикетку и убедившись, что бутылку никто не открывал, она свернула крышку и жадно опустошила сразу полбутылки.
«Почему она отказалась от кофе, но согласилась выпить минералку? – размышляла Жань Дундун. – Ээто говорит о том, что она стала проявлять бдительность даже в отношении тех, кому доверяла».
– Все это время, – продолжал У Вэньчао, – она сидела как на иголках и то и дело оглядывалась. «Кто-то хочет меня убить, что мне делать?» – спросила она. «Кто на такое отважится? Скорее всего, у тебя просто расшалились нервы», – попробовал успокоить я. «За мной явно следят; к тому же и Сюй Шаньчуань предупреждал, чтобы я проявляла осторожность. Мне постоянно кажется, что вот-вот случится беда, я потеряла аппетит, потеряла сон, по ночам по сто раз встаю и проверяю, закрыты ли дверь и окна». Я сказал, что если от страха ее начинает бросать в пот, то лучше всего обратиться к врачу. Она резко отмела эту мысль, сославшись на то, что врачу она все равно ничего объяснить не сможет. Я утешал ее как мог, но безуспешно. Не в силах спокойно усидеть на одном месте, она то ерошила волосы, то терла нос, то елозила на стуле, то заглядывала в телефон, в общем, мыслями она была где-то совсем далеко.
– Она говорила, кто именно ее преследует? – уточнила Жань Дундун.
– Нет.
– А о чем конкретно предупреждал ее Сюй Шаньчуань?
– Нет.
– Хорошо, продолжай.
