– Когда вечером семнадцатого июня вы обследовали квартиру Ся Бинцин, я с телефона компании звонил ему на мобильник, но автоответчик сказал, что данного номера не существует. Выходит, он заблокировал сим-карту и меня об этом не предупредил.
– Почему ты вдруг решил позвонить ему?
– Заподозрил, что это он убил Ся Бинцин, хотел с ним разобраться.
– Тебе известно, где он сейчас?
– Нет.
– То, что Ся Бинцин якобы влюбилась в Лю Цина, ты подтверждал у самой Ся Бинцин?
– Это ее личная жизнь. Пусь мне и хотелось знать, спросить об этом напрямую я не мог.
– А что касалось их побега, ты расспрашивал у нее про эти планы?
– Как я мог про них спрашивать? Мне казалось, что чем меньше я знаю, тем лучше, к тому же мне больше не хотелось ей навязываться. Она, в свою очередь, будучи натурой чуткой, после знакомства с Лю Цином больше ко мне не приходила.
– Как ты расценивал то, что она перестала с тобой встречаться?
– Я был только рад, это означало, что она больше не нуждалась во мне. Либо у нее появился слушатель получше моего, либо все обиды, которые ей хотелось излить, исчерпались. Второе было маловероятно, так что оставался первый вариант. Новым слушателем оказался не кто иной, как Лю Цин – оратор он никудышний, а вот слушатель первоклассный.
– Лю Цин когда-нибудь тебя обманывал?
– Никогда, он – человек слова. Когда мы вместе учились, всегда все возвращал, даже если брал книгу или карандаш, поэтому я и обратился к нему.
– Сюй Хайтао сказал, что решил свернуть этот проект, причем не требовал возвращения аванса. Он и правда просил свернуть проект? Если да, то где и когда это произошло?
– Это полный бред. Мы встречались дважды, и оба раза он приходил ко мне в студию. Первый раз это случилось двадцатого февраля, именно тогда он поручил подготовить проект и заплатил аванс; второй раз он приходил двенадцатого мая и, выразив недовольство, что не видит результатов, потребовал в течение двух месяцев все завершить.
– Как, по-твоему, должен ли был Сюй Хайтао выплатить тебе оставшиеся двести пятьдесят тысяч?
– Должен, потому что задача, которую он ставил, выполнена. В любом случае Ся Бинцин больше не докучает его дяде.
– Эту задачу выполнил ты?
– Нет, я перепоручил ее другому.
– То есть ты поручил другому убить Ся Бинцин?
– Я не поручал ее убивать, я лишь попросил сделать так, чтобы она не докучала Сюй Шаньчуаню. Я не хотел никакой беды, но она случилась, а раз так, то свое обязательство перед Сюй Хайтао я все равно выполнил.
– По телефону ты угрожал Сюй Хайтао, что если в течение десяти дней он окончательно не рассчитается, то ты его сдашь. Что именно ты имел в виду?
– Ничего конкретного, я лишь хотел его припугнуть. Поскольку дело приняло криминальный характер, Сюй Хайтао вряд ли хотел в нем фигурировать, поэтому я рассчитывал, что он выплатит остаток. Повторюсь, что у меня не было желания навредить Ся Бинцин, но раз уж ее убили, мне не хотелось уступать Сюй Хайтао. Зная, что денег у него предостаточно, я решил наказать его хотя бы в такой форме.
– За что ты решил его наказать?
– За то, что именно он инициировал все это.
– В самом начале ты сказал, что Сюй Хайтао загнал тебя ловушку. На первый взгляд его просьба выглядела безобидной, но, по сути, он требовал убрать свидетеля. Поскольку поручение оказалось невыполнимым, ты догадался, что это ловушка, и все-таки согласился. Почему?
– Надеялся, что справлюсь, даже придумал, как это сделать. Но я не ожидал, что исполнитель изменит мой план.
– Ты уверен, что за твоими словами не скрывается нечто другое? Употребляя такие красивые словечки, как «эмиграция» или «побег на край света», ты специально избегаешь конкретного слова, которое не смеешь произнести, потому что оно словно нож в спину. Побег на край света в твоем описании выглядит как жизнь в раю, может, тем самым ты намекал Лю Цину, что Ся Бинцин следует отправить в рай?
– Это сугубо ваша интерпретация, ее нельзя рассматривать как доказательство преступления. Вы же не можете расценивать мысли как факты.
– Как ты считаешь, какова в этом деле доля твоей ответственности?
– Чисто по-человечески в чем-то я, конечно, виноват, но по факту никакой вины на мне нет, ведь я никого не заставлял убивать Ся Бинцин.
– Раз это не твоя вина, то чья же? – Разозлившись, Жань Дундун изо всех сил хлопнула по столу, отчего У Вэньчао и Шао Тяньвэй вздрогнули одновременно.
Поезд мчался на запад, его маршрут пролегал меж высоких гор и крутых хребтов. Жань Дундун уставилась в окно, она смотрела в него практически не отрываясь с того самого момента, как села в поезд. Наступил декабрь, озаренная солнечным светом природа поражала буйством красок. Мимо один за другим проносились горные пики, подножья гор все еще радовали глаз нежной зеленью, листва на деревьях ничуть не поредела, как будто смена сезонов не имела к ней отношения. Чуть выше горы были охвачены золотом – словно расплавленное, оно растеклось поверх нижнего слоя, не оставляя ни единой проплешины. Вершины венчал багрянец – ярким всполохом он исходил от каждого росшего на вершине дерева.
