Жань Дундун задала ему несколько вопросов. Ни на один из них он не ответил, лишь беспомощно хлопал глазами, словно с ним разговаривали на русском языке. «Интересно, – подумала Жань Дундун, – может, я плохо формулирую вопросы, или он просто не хочет отвечать?» Она выжидательно наблюдала за ним и вдруг заметила, что он упорно силится что-то сказать, но не может. Тут она вспомнила, что у Лю Цина были проблемы с речью, особенно в присутствии незнакомцев и в моменты психического напряжения. Он тщетно старался побороть заикание.
– А что, если… сперва… ты не будешь отвечать… на мои вопросы? – Жань Дундун смягчила интонацию, приняла ласковое выражение лица и намеренно разбила свою речь на короткие фразы, словно помогала ему сделать разбег. – О чем хочешь, о том и говори, нам интересно все, что хоть как-то касается Ся Бинцин.
Губы Лю Цина дернулись, несколько раз он качнулся всем корпусом вперед, словно заглохшая машина, которую продвинули на несколько метров вперед в надежде, что мотор вот-вот оживет, но мотор все никак не заводился. Когда Жань Дундун уже было начала терять терпение, из его рта наконец-то вырвалось:
– Ся Бинцин у-у-убил не-не-не я.
После первой произнесенной фразы, словно после первой брачной ночи, от его неловкости не осталось и следа. Сперва он говорил коротко, спотыкаясь на каждом слове, будто во рту его лежал горячий камень, но постепенно его речь выровнялась.
– Утром первого июня я покинул дом и уже в четыре дня прибыл в Куньмин. На вокзале меня встретила Бу Чжилань и сразу отвезла в Шангри-Ла. Я переночевал на ее съемной квартире, а на следующий день мы прибыли в Айли. После этого я деревню ни разу не покидал, не верите, спросите у Бу Чжилань или у деревенских. Об убийстве Ся Бинцин я прочитал в Интернете. Мне было ее очень жаль, но ничем помочь я не мог. Когда У Вэньчао попросил меня оформить ей документы на выезд, я так и сделал, но она отказалась от этой идеи. Поскольку она не являлась предпринимателем, деньги ей должен был дать кто-то другой. Похоже, она хотела не столько эмигрировать, сколько, прикрываясь этим, выбить из кого-то деньги. Я подгонял ее раз пять, в итоге она призналась, что проблема не в деньгах, а в том, что ей жаль покидать родину. Не имея возможности завершить начатое, я боялся, что У Вэньчао потребует, чтобы я вернул ему уже выплаченные пятьдесят тысяч. Тогда я обманул его, сказав, что Ся Бинцин в меня влюбилась. Но, надо сказать, что с самого начала эта затея была обречена на провал. Как Ся Бинцин могла влюбиться в такого, как я? Я ведь транжира еще тот, трачу больше, чем зарабатываю, да и заикаюсь постоянно, так что выбор меня на роль ее парня был самым крайним вариантом. У Вэньчао – умный и сообразительный, он практически не допускал просчетов, но в этот раз он просчитался. Однако поскольку возвращать деньги я не собирался и, более того, планировал получить остаток, то решил сочинить историю в соответствии с его же задумкой. Даже не ожидал, что он поверит. По идее, я, конечно, не должен был злоупотреблять его доверчивостью, но я давно мечтал о жизни вдали от городской суеты и уже договорился обо всем с Бу Чжилань. Меня достали постоянные насмешки отца, они действовали на меня как прививки, мало того что больно, так еще и аллергию вызывают. Осточертело родительское зудение, что я сижу у них на шее, даже двоюродная сестра, которую я считал доброй, встала на их сторону. Стоило попросить у нее пару тысяч, как она принималась ворчать, что я уже и так ободрал родителей как липку. Еще меня достало, что все глумились над мои заиканием, стоило мне тормознуть, как меня тут же попрекали, мол, неужели заикание влияет на мозг? Будто если ты при деньгах и при хорошей работе, если ты старший в семье или у тебя хорошо подвешен язык, то это дает тебе право издеваться над другими. Короче, меня достала городская жизнь, достали все эти толпы, я уже давно хотел убежать. Кто сам по доброй воле хочет быть заикой? Точно так же никто не хочет быть бедным. Но если ты всего лишь беден, то хотя бы можешь обругать обидчиков, а на кого ругаться, если ты заика или у тебя какой-нибудь другой дефект? Неужели будешь говорить, что тут виноваты родители? Или устроишь разборки со Всевышним? То-то и оно, тут даже не поругаешься толком.
