«Исследуя деревенскую культуру, хорошо бы исследовать ее коллективное бессознательное», – написала она.
«Чтобы раскрыть преступление, очень советую прочесть это стихотворение», – ответил он.
Она тут же нашла его в поисковике и принялась читать. Стихотворение называлось «Родные края». Когда она дочитала его до конца, у нее разом все прояснилось в голове, особое впечатление на нее произвела строка: «Кто-то вернулся с одной рукой – другая рука не вернулась». Жань Дундун тут же вспомнила Ся Бинцин, которой кто-то отрубил кисть.
До того как отправиться в уезд Лочэн, Му Дафу встретился с Бай Чжэнь. На свидание его пригласила сама Бай Чжэнь, она завершила редактировать роман, и теперь ей хотелось поделиться своими впечатлениями. Она выбрала время – 15:00, а он место – книжный бар «Парчовый сад». Они соблюли все церемонии, даже платили каждый сам за себя, при этом один определил место встречи, а другой – время. Му Дафу специально выбрал этот бар: именно здесь тринадцать лет назад проходило их первое свидание с Жань Дундун, причем именно за этим самым столиком у окна. Можно сказать, что ничего вокруг и не изменилось, кроме того, что теперь напротив него сидела другая женщина. За все тринадцать лет он не приглашал в этот бар, и тем более за этот столик, никого, он хранил это место исключительно для Жань Дундун, это был их тайный любовный уголок. Но сегодня он пошел против собственных же правил, ему захотелось проверить, может ли он впустить в свое личное пространство другую женщину? Например, Бай Чжэнь?
В основу только что законченного романа Бай Чжэнь положила факты своей личной жизни и теперь взволнованно пересказывала его содержание. От переполнявших ее эмоций она вся раскраснелась, словно речь шла о каком-нибудь мировом бестселлере. Му Дафу изо всех сил пытался сосредоточиться на ее рассказе, но окружающая обстановка сбивала настрой – перед ним то и дело мелькали сцены первого свидания с Жань Дундун. Ему даже показалось, что он пришел сюда не ради общения с Бай Чжэнь, а ради ностальгии, и заодно устроил себе свидание – лишь для того, чтобы не утонуть в пучине грусти. Он надеялся, что Бай Чжэнь заполнит образовавшуюся в его сердце пустоту. Так что он всего лишь использовал ее для решения своих проблем.
Подумав об этом, он тотчас поспешил отругать себя за эгоизм, ему стало стыдно, что он пригласил Бай Чжэнь именно сюда. Желая хоть как-то загладить вину, он изо всех сил старался изображать из себя внимательного слушателя. Бай Чжэнь сообщила, что уже окончательно определилась с названием книги – «Мнительные люди». Для главного героя она выбрала имя Аньму, которое было производным от имени ее бывшего мужа Аньгэ, героиню она назвала Дунчжэнь, объединив в этом имени свое имя и имя Жань Дундун, а любовницу, разрушившую брак, она назвала У Ямэн, что по звучанию совпадало с именем новой супруги Хун Аньгэ, но записывалось другими иероглифами. Му Дафу такая подборка имен не понравилась – по его словам, опуская возвышенный духовный труд до уровня низменных чувств, она тем самым порочила литературу.
– Все это чушь, – ответила она, – я не преследую благородных целей и использую творчество именно для того, что выплескивать недовольство и обиды. Если бы не эти имена, у меня бы и мотивации не было писать подобный роман. Когда я его закончила, у меня возникла мысль поменять имена героев, но поскольку за несколько месяцев я успела с ними сродниться, то под другими именами я бы их уже не узнала.
– Тогда поменяй хотя бы имя героини Дунчжэнь, – произнес Му Дафу, которому не нравилось, что она приплела сюда Жань Дундун да еще и устроила своей героине интрижку с неким ученым Мо Даху.
«Разве в имени Мо Даху не скрывается намека на мое имя?» – подумал он, но говорить об этом вслух не стал, понимая, что изъятие этой сюжетной линии могло обрушить всю структуру романа, что стало бы настоящим ядерным ударом для психики Бай Чжэнь. К тому же Мо Даху в книге служил для нее настоящей душевной опорой. Она частенько говаривала, что написание романа действует на нее как успокоительное, выражаясь конкретнее, ее успокаивали герои, которых она создавала.
– Почему тебя так беспокоят имена моих персонажей? Вот уже не думала, что профессор литературы захочет поменять то, что представляет собою не более чем вымысел, – раздраженно произнесла Бай Чжэнь. – К тому же твоя жена не какая-нибудь императрица, чтобы на ее имя наложили запрет. Почему бы мне его не использовать? Если говорить хоть о какой-то писательской власти, то я вольна выбирать те имена, какие захочу.
В этом она была права, тогда Му Дафу прицепился к другому:
– У романа плохая концовка, нехорошо, что Дунчжэнь вдруг задумала убить Аньму и У Ямэн, это слишком жестоко и кровожадно.
– Это тоже в моей власти, без этого я не утолю ненависть.
