Это новомодное выражение Жань Дундун слышать уже приходилось, оно означало высшую степень преклонения и было равнозначно словосочетанию «упасть на колени». В то же время оно вполне себе подходило для обозначения церемонии, при которой мужчина просил руки своей возлюбленной. Но она поспешила отогнать от себя лишние мысли и скромно сказала:
– Я та еще неудачница.
– Для меня ты как Бог: не только выудила у Лю Цина показания на убийцу, но еще и за несколько месяцев до раскрытия дела точно просчитала все детали убийства.
– Но при этом я развелась, – произнесла она, словно намеренно подчеркивая весь трагизм ситуации.
Однако для него эта фраза вовсе не прозвучала трагично, напротив, он почувствовал в ней намек, указание на то, что теперь она свободная женщина. Он завороженно глядел на нее, она завороженно глядела на него, в какой-то момент они как по уговору потянулись друг к другу и наконец, приблизившись вплотную, слились в поцелуе. Она уже давно не испытывала такого внутреннего трепета – она отдавалась ему самозабвенно и в то же время колеблясь, с радостью и в то же время со страхом. Еще никогда в своей жизни она не переживала настолько страстного и одновременно пугающего поцелуя, он оказался таким ароматным, таким нежным и сладким, что на него откликнулась каждая клеточка ее тела. Ей казалось, что сила тяжести утратила свою власть над ее телом, и она воспарила над землей, превратившись в легкое облачко, растворившись, словно сахар, до полного исчезновения. Когда их затяжной поцелуй завершился, она как будто воскресла из мертвых.
– Выходи за меня, – произнес он.
Она смиренно угукнула и спросила:
– Ты меня любишь?
– Люблю.
– Мне нужна любовь на всю жизнь.
– Я буду любить тебя всю жизнь.
Они снова слились в поцелуе, словно желая побыстрее восполнить те секунды, которые они только что потратили на разговор.
На самом деле, о том, что она развелась, он знал уже давно, но хранил это в секрете. Четыре месяца назад Му Дафу пригласил его на разговор, и встретились они как раз в этом самом кабинете №9. Когда он вошли внутрь, стол уже был накрыт, а Му Дафу вместо приветствия прямо в лоб заявил: «Я и твоя сестрица Жань развелись». Это было сказано так, словно их развод организовал он. Шао Тяньвэй был одновременно удивлен и пристыжен. Удивлен, потому что их брак казался ему образцовым, а пристыжен, потому что у него наконец-то появился шанс ее полюбить. Чисто по-человечески ему хотелось сказать Му Дафу что-нибудь утешительное, но он боялся показаться лицемерным.
– Выпьем, – Шао Тяньвэй первым взял рюмку, словно в успокоении нуждался он сам.
– Я в курсе, что она тебе нравится, возможно, ты ее даже любишь, – сказал Му Дафу.
– С чего вы это взяли?
– Недавно я случайно увидел в ее телефоне твое сообщение. В нем между строк читались любовь и нежность, ты же знаешь, что я хорошо чувствую слова.
– О, – неопределенно произнес Шао Тяньвэй.
– Мы встречались с нею два года и одиннадцать лет прожили вместе. Я не отказывал ей ни в одной просьбе, включая развод.
– Вы на нее злитесь?
– Хотел бы, но не могу. Как можно злиться на больного человека? Долгое время она испытывала серьезный стресс, у нее развились тревожное расстройство и паранойя. Желая развестись, она хочет избавиться от стресса, ведь она знает, что своими тревогами и подозрениями принесла своим близким много боли.
– Не думаю, что она больна, мыслит она вполне ясно и логично, ведет себя доброжелательно и дружелюбно.
– Ты способен видеть ее хорошие стороны, поэтому ты ей тоже нравишься, именно из-за тебя она со мной и развелась.
– Как это возможно? Между нами ничего не было.
– Не веришь, спроси сам. Эта дуреха втемяшила себе в голову, что существует вечная любовь, а что такое вечность? Это то, что длится всегда, вечно, бесконечно. Ты способен дать ей такую любовь? Хотелось бы надеяться. Если она тебя полюбит, мое сердце будет спокойно, но если этого не произойдет, ей придется образумиться. Она может выбрать лишь одного из нас, при этом ты – это ее фантазия, а я – реальность. Я согласился развестись, чтобы предоставить ей шанс сделать выбор еще раз.
Последняя фраза поставила Шао Тяньвэя в тупик, заставив терзаться больше четырех месяцев. Он понял, что банкет от лица Му Дафу был для него своего рода ловушкой: на первый взгляд Му Дафу вроде как говорил о Жань Дундун, но на самом деле рыл для него яму. Он как бы давал понять, что если Жань Дундун влюбится в Шао Тяньвэя, то тому придется нести вину за то, что он якобы увел ее из семьи.
