– Почему молчишь? – потребовала ответа Хуаньюй.
– Я не поняла, что ты понимаешь под преступлением.
– Это когда ты не делаешь домашних заданий, забываешь мыть руки, невнимательно слушаешь учителя.
У Жань Дундун словно камень с души упал, но Хуаньюй тут же добавила:
– А еще когда ты обижаешь своих родителей. Ты обижаешь папу?
– Нет.
– Тогда почему папа провожает меня только до подъезда, но не заходит в дом?
– Потому что ему надо работать, он боится, что мы его задержим.
– Ты любишь папу?
– Люблю.
Хуаньюй невинно улыбнулась, а Жань Дундун в это время ощутила, как у нее от собственной лжи, словно от какого-нибудь анестетика, онемел язык.
В пятницу ближе к концу рабочего дня Шао Тяньвэй зашел в кабинет Жань Дундун отчитаться о проделанной работе, а заодно пригласил ее на ужин. Жань Дундун заметила, что он чего-то не договаривает: он не то чтобы нервничал, но пребывал в каком-то смятении.
– Куда мы пойдем? – поинтересовалась она.
– В ресторан на шестьдесят шестом этаже под названием «Прогулка в облаках».
– К чему забираться так высоко?
– Хочу сделать тебе сюрприз, – промямлил он.
Она почти наверняка догадалась, что это будет за сюрприз, потому как знала, что молодые парочки любили приходить туда для проведения романтической церемонии предложения руки и сердца. Он принял ее молчание за согласие и уже было развернулся, чтобы уйти, но она его остановила:
– Чтобы пойти туда, сперва тебе следует меня испытать.
– Что значит испытать? – не понял Шао Тяньвэй.
– Зайди за мной после работы.
После работы она завела его в самый конец коридора, где находилась бывшая комната допроса. Поскольку оборудование в ней было выведено из строя, то ее использовали как складское помещение. Она включила свет, убрала со стула коробку, села на место подозреваемого и сказала:
– Я хочу принять вызов. К этому меня побудила моя дочь.
– Что еще за вызов? – спросил Шао Тяньвэй.
– Хочу понять, что именно заставляет человека говорить правду: то, что он сидит на стуле подозреваемого, или все-таки то, что с ним работает дознаватель? Можешь задавать любые вопросы, которые касаются наших отношений, чем острее они будут, тем лучше.
Шао Тяньвэй сделал глубокий вздох, уселся на место дознавателя и пристально на нее посмотрел. В его глазах читалась пусть небольшая, но игривость. Дождавшись, когда она отведет взгляд в сторону, он наконец начал допрос:
– Ты меня любишь?
Будь то в другом месте или в другое время, она, может быть, и брякнула в ответ «люблю», в любом случае проверить подлинность этого ответа было невозможно. Скольких людей в этом мире оно согрело или обмануло, это слово! И ведь наверняка кто-то произносил его, заведомо отрицая его смысл. Она никак не могла ответить на вопрос, сама не понимая, что было тому виной – страх, который вызывала у нее окружающая обстановка, или уважение к слову «любовь»? То, что она сидела на месте подозреваемого, или же из-за того, что испытывала благоговейный трепет перед работой дознавателя? А может, она просто была настороже и копировала поведение тех, кого ей приходилось допрашивать раньше?
– Жань Дундун, я задал вопрос! – Заметив, что она задумалась, Шао Тяньвэй постучал по столу.
– С таких вопросов начинать не следует, иначе можно все испортить. – Она наконец нашла способ выпутаться и на правах наставника решила дать совет: – В нашем деле начинать нужно с простейших вопросов – сперва узнать какие-то мелочи, прояснить ход событий, а потом уже переходить к решающему вопросу, иначе подозреваемый откажется сотрудничать.
– Но сегодня я хотел задать только решающий вопрос, – заявил Шао Тяньвэй, отказавшись подчиняться ее авторитету.
Не в силах придумать что-то еще, она на какой-то момент задумалась, после чего ответила:
– Люблю.
На сердце у него потеплело, но вместе с тем его терзали сомнения, поскольку все, кто подвергался допросу, в целях самосохранения часто лгали. Он включил настольную лампу и направил прямо на ее красивое, волевое лицо. Она вся распрямилась, но яркий свет настолько нещадно бил в глаза, что вскоре ей пришлось опустить голову.
– Почему ты меня избегаешь?
– Я запуталась в своих чувствах.
– Мы ведь уже целовались, какие еще могут быть сомнения?
– Я состарюсь раньше тебя, будешь ли ты любить меня, когда я стану старой? Как на все это отреагирует моя дочь? Кто кому изменил раньше: Му Дафу – мне или я – Му Дафу? Могу ли я сама гарантировать, что буду любить тебя всю жизнь? Можно ли обойтись без брака?
Раздался громкий щелчок – он выключил лампу. Она потерла глаза, адаптируясь к нормальному освещению.
– Ты еще не готова.
– Верно.
– Я могу подождать. Я никого не люблю, кроме тебя.
Его слова тронули ее, но вместе с тем ее терзали сомнения, ведь для получения информации дознаватели нередко пускали в ход всякого рода уловки.
Несмотря на то что испытание она не прошла, ее настроение намного улучшилось, по крайней мере, она по собственной инициативе отважилась поделиться своими переживаниями и частично избавилась от самозащиты, это говорило о том, что ее психическое состояние приходит в норму.
