На следующий день с утра пораньше Жань Дундун вместе с оперативной группой прибыла к бассейну отеля «Синьду». Они принялись осматривать место, чтобы выяснить, где именно вчера вечером мог находиться звонивший. Последнее сообщение, которое получил от него Сюй Хайтао, было отправлено из места, находившегося недалеко от главного корпуса отеля. Бассейн отеля располагался под открытым небом перед вторым корпусом, раздевалка находилась на первом этаже второго корпуса. Путь Сюй Хайтао от парковки до раздевалки проходил мимо бассейна, этот отрезок в двести метров можно было обозревать с самых разных точек: с крыши главного корпуса, из любого номера этого корпуса, выходившего окнами на север, с крыши второго корпуса, из любого номера второго корпуса, выходившего окнами на юг, с юго-восточной стороны крыши пятого корпуса, с веранды и окон номеров, расположенных на северо-западной стороне пятого корпуса, с западной стороны крыши третьего корпуса, а также с любой точки вокруг бассейна. На протяжении обозначенного маршрута в двести метров вчера были расставлены трое полицейских в штатском: Сяо Лу, Сяо Фань и Сяо Цюн.
– Вы ничем себя не выдавали, каким образом звонивший понял, что за ним установлена слежка? – спросила Жань Дундун.
– Значит, кто-то себя выдал, – сказал Шао Тяньвэй, – но точно не я, потому как я зашел в раздевалку за десять минут до назначенной встречи. Если бы звонивший что-то заподозрил, то предупредил бы Сюй Хайтао, и тот бы в раздевалку не входил.
– Меня тоже можно исключить, – сказал Сяо Цюн, – я находился в бассейне, где плавало еще двадцать три человека, к тому же на мне были шапочка и плавательные очки.
– Я был в костюме охранника, потому что больше всего похож на охранника, – заявил Сяо Фань.
Все уставились на Сяо Лу, который вчера восседал на спасательной вышке под видом спасателя. В свете фонарей он находился на самом виду, при этом на нем были лишь плавки и шапочка.
– Сяо Лу, – обратилась к нему Жань Дундун, – вспомни, был ли там кто-нибудь подозрительный?
– Но я же не знаю, как он выглядит, – ответил Сяо Лу.
– Кто-нибудь похожий на шпиона, женоподобный, неуверенный, хлипкой наружности. На данный момент пока могу описать его так.
– Надо немного подумать, – ответил Сяо Лу.
Жань Дундун тем временем распорядилась, чтобы Сяо Цюн и Сяо Фань просмотрели записи всех камер наблюдения, расположенных в коридорах, лифтах, на входах и выходах, а также проверили фамилии постоянных клиентов бассейна и постояльцев комнат главного корпуса, выходящих окнами на север, и фамилии постояльцев комнат второго корпуса, выходящих окнами на юг.
Ответственным за дальнейшие допросы Сюй Хайтао она назначила Сяо Лу. Жань Дундун понимала, что пока у них не появились доказательства, никакой правды Сюй Хайтао им не расскажет. Пока что ежедневные рутинные допросы проводились с единственной целью – сломить его волю. Вся загвоздка состояла в доказательствах. Где же их добыть?
Жань Дундун решила прощупать родителей Сюй Хайтао. Его отец Сюй Шаньган приходился Сюй Шаньчуаню старшим двоюродным братом и работал кладовщиком на их семейном заводе напитков, его мать Ян Пяо работала там же в одном из цехов. Когда Жань Дундун и Шао Тяньвэй объяснили родителям Сюй Хайтао цель их визита, те сперва пришли в смятение, но затем быстро успокоились. Однако их успокоение не выглядело притворством – в обоих заметна была привычка ничему не удивляться, в этом смысле притворством скорее выглядело их смятение.
Сюй Шаньган рассказал, что пока Сюй Хайтао учился в школе, то постоянно устраивал драки.
– Классный руководитель то и дело вызывал меня в школу, будто дрался я, а не он. Причем он бил не только слабых, но отваживался поднять руку и на тех, кто сильнее. Иногда приходил весь в синяках, причем такой злой, словно это мы были виноваты в том, что он не смог побороть противника.
– Он любил отстаивать справедливость и никогда не дрался просто так, – добавила Ян Пяо. – Дрался то из-за какой-нибудь задачки, то из-за какого-то выражения, то из-за того, что кто-то плохо отозвался о нашем заводе.
– Да хватит его расхваливать! – вмешался Сюй Шаньган. – Одноклассники могли объяснять ему, что пять плюс восемь будет тринадцать, а он настаивал, что пять плюс восемь будет четырнадцать, или, к примеру, кто-то говорил, что выражение «разбираться в книгах и этикете» означает «ум и воспитанность», а он заявлял, что просто быть начитанным недостаточно, надо еще уметь подносить подарки; если же кто-то говорил, что нашему заводу недостает какого-нибудь напитка, а он твердил, что наш завод лучший в Поднебесной. Даже не знаю, то ли он нарывался специально, то ли и правда чего-то не понимал. Пока он спорил, завязывалась драка, в которой обязательно доставалось или другим, или ему самому. Только за шесть лет его учебы в младшей школе я написал не меньше тридцати объяснительных. Чем больше я старался, тем хуже он становился, сдается мне, что эти липовые бумажки пошли ему только во вред.
