– Он с детства мечтал о великом, – снова вмешалась Ян Пяо, – говорил, что придумает такой напиток, который будет продаваться во всем мире, и что его завод будет в сто раз больше, чем семейный завод Сюев.
– Снова ты за свое, – отозвался Сюй Шаньган. – Если бы ты с самого начала не потакала ему во всем, он бы таким не стал. Хвастун да и только, и от мечты своей он все больше отдаляется.
– Зато наш сын понимает толк в дружбе, – парировала Ян Пяо, – в средней школе одаривал ребят лимонадом, в старшей приглашал друзей выпить чего покрепче, когда устроился на работу, то и дело стал водить сослуживцев в караоке. Как говорится, последнюю рубашку продаст, но друзей уважит.
– Да хватит тебе, в самом деле! – возмутился Сюй Шаньган. – Он на своих друзей готов все деньги спустить, даже наша зарплата уходит на приемы его друзей, с первым взносом за квартиру тоже мы ему помогали.
– Вы знаете о том, что он занимал деньги? – спросила Жань Дундун.
– Какие деньги? У кого? – удивились оба.
– У Сюй Шаньчуаня, два миллиона, – ответила Жань Дундун.
– Это невозможно, – категорично заявил Сюй Шаньган. – Сюй Шаньчуань не мог одолжить ему такую сумму, он и его папаша еще те скупердяи. Когда надо было покупать дом, я обратился к каждому из них с просьбой одолжить немного, чтобы погасить долг целиком и не выплачивать проценты банку. Так знаете, что мне ответили? Мол, ты помнишь, как поется в «Интернационале»? «Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой». Причем что отец, что сын, сказали одно и то же, даром что называются по-разному: один – племянник, другой – старший брат, а в остальном – два сапога пара.
– Невозможно, чтобы он попросил столь крупную сумму, не обсудив с нами. Зачем ему такие деньги? – спросила Ян Пяо.
– Вы знакомы с Цзэн Сяолин? – спросила вдруг Жань Дундун.
– Это его девушка, несколько раз бывала у нас в гостях, – ответил Сюй Шаньган.
– С тех пор как Хайтао познакомился с Сяолин, он стал совершенно невыносимым. Теперь всю зарплату отдает исключительно ей, все наши советы пропускает мимо ушей, слушает только ее. Верно говорят, на каждую кастрюлю найдется своя крышка, – проговорила Ян Пяо.
– Какие странности вы подмечали в его поведении в последние несколько месяцев? – спросила Жань Дундун.
– Он редко приходил домой, когда стал жить вместе с Цзэн Сяолин. Мы советовали ему с ней расписаться, но он сказал, что Цзэн Сяолин хочет сперва завершить ремонт, а уже потом играть свадьбу. Квартира еще строится, ключи они получат не раньше, чем в следующем году, а с учетом отделки можно прибавить еще год, – сказал Сюй Шаньган.
– Зато теперь он всегда приходит с подарками, а ведь раньше сидел на нашей шее. Сейчас тоже сидит, но хотя бы что-то возмещает, – добавила Ян Пяо.
– Он играет в азартные игры? – поинтересовалась Жань Дундун.
– Нет, такого за ним никогда не наблюдалось, – ответил Сюй Шаньган.
– Откуда бы у него на это средства? – удивилась Ян Пяо.
Жань Дундун задала еще несколько вопросов, в общей сложности их беседа продлилась три часа. По дороге в отделение Жань Дундун и Шао Тяньвэй выделили пять моментов, которые могли оказаться для них полезными: 1) Сюй Хайтао никогда не играл в азартные игры; 2) Сюй Шаньчуань никогда бы не занял ему денег; 3) Цзэн Сяолин имела на него влияние; 4) Сюй Хайтао знает толк в дружбе; 5) в детстве любил драться.
Жань Дундун вызвала в подразделение уголовного розыска Цзэн Сяолин, при этом устроила так, чтобы девушка встретилась в коридоре с Сюй Хайтао, которого как раз вели на допрос. Едва молодые люди соприкоснулись плечами, как их чувства обострились до предела и оба встали как вкопанные. Сюй Хайтао окликнул ее по имени и застыл на месте, приклеившись к ней немигающим взглядом. У Цзэн Сяолин от испуга выступили слезы.
– Будь умницей, – произнес Сюй Хайтао, – не плачь.
Цзэн Сяолин изо всех сил попыталась взять себя в руки, ее даже пробила мелкая дрожь.
– Идем, – толкнув Сюй Хайтао, обратился к нему Сяо Лу. Но тот по-прежнему стоял недвижим, словно пустил корни. Напуганная выражением его лица Цзэн Сяолин, едва сдерживая слезы, отвернулась от него и побежала по коридору до самого конца, после чего свернула за угол и исчезла. Сюй Хайтао еще какое-то время продолжал смотреть в пустое пространство, которое напоминало длиннющий, без единого окна тоннель, упирающийся в белую стену.
