Оставив ее замечание без ответа, он размышлял, куда бы лучше поехать. Он остановил машину и включил кондиционер, решив подождать, пока она успокоится. А пока он размышлял о том, что еще каких-то полмесяца назад они вместе вспоминали о том, что совершенно точно не изменяли своим половинкам. Но сейчас она говорила совсем другое, оказывается, память обслуживает потребности точно так же, как и история, которую приукрашивают в зависимости от текущих нужд.
Как и было условлено, ровно в 15:00 Хуан Цюин показалась на пороге кабинета Жань Дундун. Жань Дундун, заметив, что та пришла одна, тут же поинтересовалась, где У Вэньчао. Хуан Цюин тяжело дышала, переводя дух, словно только что преодолела несколько десятков ступеней. Жань Дундун усадила женщину и налила ей полстакана теплой воды. Когда Хуан Цюин брала стакан, Жань Дундун заметила, как сильно дрожат ее руки; казалось, эта дрожь от рук распространяется и на все тело женщины, и даже на весь кабинет. Судя по ее состоянию, Жань Дундун предположила, что У Вэньчао сбежал. Хуан Цюин, даже не пригубив воды, поставила стакан на стол и произнесла:
– Вы правда сможете смягчить ему приговор?
– Для начала нужно, чтобы он явился с повинной, – ответила Жань Дундун.
– Ведь у вас тоже есть ребенок, если бы ваша дочь совершила преступление, вы бы заставили ее явиться с повинной?
– Да, – выпалила Жань Дундун и тут же помрачнела.
Ей показалось, что Хуан Цюин прибегла к психологической атаке. Будучи матерью, Жань Дундун подобного опыта не имела, а потому не представляла, какой была бы ее реальная реакция. Да она даже думать ни о чем таком не хотела. Ведь ее дочь чиста, словно ангел, как она вообще могла бы совершить преступление?
– Почему мне кажется, что тем самым я его предам? – произнесла Хуан Цюин.
– Тут все дело в этических принципах. С этим сталкивается каждый, когда приходится сделать выбор, например, кого из утопающих родственников спасать первым. Эту же дилемму отражает эксперимент с так называемой «проблемой вагонетки»… Если рассуждать логически, то любой матери жалко выдавать своего ребенка, но тогда надо, чтобы ребенок был безупречен. Если же он все-таки совершил преступление, то его просто необходимо наказать, в противном случае он продолжит идти по кривой дорожке и зайдет так далеко, что шанса спасти его уже больше не будет. Вы ведь учитель. Если бы такой вопрос вам задали ученики, вы наверняка бы ответили так же. И это – тот ответ, который мы не вправе переиначивать. В противном случае не только вы на всю оставшуюся жизнь лишитесь покоя, но и ваш сын останется жить в вечном страхе. Здесь речь не идет о правильности выбора. Однако если сопоставить все плюсы и минусы, здравый смысл подскажет решение. И если вы это сделаете, то сразу поймете, что лучшим выбором для вашего сына будет явка с повинной.
Хуан Цюин погрузилась в молчание – похоже, она уже приняла решение, причем еще до встречи с У Вэньчао, и последние пару дней убеждала себя в его правильности. Единственной причиной, по которой она все еще колебалась, было то, что ей требовалось чье-то одобрение извне. Она вызвала У Вэньчао, который ожидал ее на подземной стоянке. Когда Шао Тяньвэй и Сяо Лу взяли его под стражу, она вдруг зарыдала в голос и бросилась вдогонку со словами: «Вэньчао, прости свою маму…» Пока полицейские с У Вэньчао шагали по коридору, плач ее все отдалялся, и когда они зашли в лифт, совсем заглох.
Жань Дундун, обессилев, опустилась на кровать, пропуская через себя все то, что только что пришлось испытать Хуан Цюин. По мере погружения в эти переживания она уже начала представлять себе, что под стражу взяли не У Вэньчао, а Хуаньюй; ее галлюцинация становилась все более явной, и как бы она ни старалась избавиться от нее, ничего не получалось. На сердце у Жань Дундун было пусто и тревожно, одна за другой, словно желая сокрушить, ее накрывали волны уныния.
Она поспешила набрать номер Му Дафу и тут же спросила:
– Ты уже рассказал Хуаньюй, что мы собираемся развестись?
– Нет, – ответил он.
– Ни в коем случае не говори, Хуаньюй еще маленькая, она этого не перенесет.
– Ты же говорила, что все ей рассказала.
– Это чтобы тебя припугнуть. Где сейчас Хуаньюй?
– В школе.
– Срочно езжай к ней, я должна связаться с ней по телефону.
– А после занятий это сделать нельзя?
– Нет, мне нужно прямо сейчас услышать ее голос.
– Хорошо, тогда я поехал, – ответил Му Дафу.
Закончив разговор, она обнаружила, что ее телефон стал скользким от пота, влажными были не только ее ладони, но еще лоб и спина. Не хватало только заболеть, только не в этот решающий момент, подумала она. Она попыталась подняться с кровати, но, встав на ноги, поняла, что совсем ослабла, ее качнуло. Обретя наконец равновесие, она осторожно вдоль стеночки добралась до ванной комнаты и встала под горячий душ.
