– В дикой природе их образ жизни больше схож с животными, чем с людьми – они охотятся, размножаются, живут в простейших жилищах. Поэтому, чтобы они могли выполнять некий круг работ, их очень строго дрессируют с самого детства. В Шаорисе законы запрещают столь жестокое обращение с эфирными существами…
– Ерунда, – тут же махнул рукой Вальтер. – Просто там для них слишком жаркий климат. В Юзе, например, живет немало кобольдов. Их нещадно эксплуатируют многие организации, даже правительственные.
– Ну не надо трепаться, Вальт, – возразила Вивис. – Никто их не эксплуатирует. Напротив, зоозащитники работали над сохранностью их популяции, и потому внедрили проект о сосуществовании кобольдов и людей в крупных городах.
– Пф, смешно. Обитать в крупных городах противоречит самой природе кобольдов. Шум и большие скопления людей провоцируют у них стресс, который снижает продолжительность их жизни. И да, мне хорошо известно об этом – моя сестра писала на эту тему диссертацию. И кстати, их язык вовсе не примитивный. Он насчитывает более сотни различных сигналов, смысл которых зависит не только от звучания, но и от жестикуляции и мимики. Если сравнить с теми же гарпиями…
Пока аркан и шаотка обсуждали кобольдов, их права и свободы, а затем переметнулись и на других малых эфирных существ, подали ужин и эль. Лу в очередной раз поразилась тому, как мало требовалось, чтобы между двумя учеными разгорелась жаркая дискуссия – особенно, когда ее жар подогревался топливом в виде еды и алкоголя. Девчонка с улыбкой подумала, что если бы во время ее занятий с Вивис рядом находился Вальтер, то ни один из уроков так бы и не завершился.
Насладившись горячим рагу и оценив по достоинству янтарный пенный напиток со слабой фруктовой нотой, Лу оборвала монолог Вальтера о дрейках в Атлантуме, сказав:
– Знаете, я только сейчас подумала… Может, Аргос… Может, он ошибся, и пророчество звучало по-другому? Он ведь провел без сознания столько времени, а потом взял и очнулся.
– Ну, тебе виднее, ошибся он или нет. Это ведь ты с ним разговаривала. – Вивис пожала плечами, залпом покончила со второй кружкой и требовательно постучала ею по столу: – Эй, повторите три эля! И арахис!
– Выдать себя за Алексис! Уму непостижимо, – схватился за щеки Вальтер, икнул и хохотнул. Менее устойчивый к спиртному, чем его напарница, этот взрослый солидный человек всегда начинал забавно жестикулировать и кривляться, когда напивался. – Ты серьезно провернула это, а, Лу? Как ты вообще додумалась до такого?
Та смущенно покачала головой, понимая, что серьезного разговора уже не выйдет. Впрочем, все, что могли, они и так обсудили по пути сюда, а продолжать строить пустые догадки ни у кого не было ни желания, ни сил. Раньше Лу воображала грандиозное чувство триумфа, которое посетит ее, если все же удастся отыскать утерянное пророчество; на деле открывшаяся правда вместо ответов принесла лишь новые неопределенности, что добавляло к проклятой тревоге девчонки щедрую порцию разочарования.
Оставшееся время она молча сидела с полуприкрытыми глазами, наблюдая за бардом, совсем разошедшимся на сцене, и отстраненно слушала разговор Вивис и Вальтера, которые подавались через стол друг к другу, чтобы перекричать музыканта и подогревавший его выступление шум публики. После фазы дискуссий, как это всегда с ними бывало, ученые перешли к ностальгической фазе, травя байки о всевозможных событиях прошлого. На этой стадии, в отличие от предыдущей, они всегда поддакивали друг другу, даже если это было совсем не в тему, что то и дело заставляло Лу прыскать от смеха; к счастью, двое ее товарищей были слишком пьяны, чтобы обратить на это внимание.
Дождавшись начала третьей стадии – уныния, когда диалог собеседников становился вялым и бессвязным, – девчонка выступила с предложением пойти отдыхать, и оно было охотно принято. Расплатившись за еду и выпивку, троица на нетвердых ногах поднялась наверх. После пяти порций эля Лу мотало из стороны в сторону и чудовищно клонило в сон. Веки набухли, и она с ощутимым трудом держала один глаз приоткрытым, плетясь вслед за Вивис и Вальтером. Те же тратили оставшиеся силы, чтобы фальшиво распевать дуэтом задорные песенки, чем грозили перебудить всех постояльцев, а потом битый час пихались плечами, как дети, отнимая друг у друга ключ-кристалл и пытаясь сосредоточить исток и открыть дверь от номера. Когда после нескольких неудачных попыток им все же это удалось, Лу устремилась к соломенному тюфяку у дальней стены и с облегчением на него брякнулась, кое-как укрывшись старым, пахнущим плесенью одеялом.
Уже через минуту она мирно уснула под бухтение Вивис и Вальтера, развязавших очередной спор на тему то ли скрипучих напольных покрытий, то ли безвкусных натюрмортов на стенах постоялого двора.
