Лу силилась пошевелиться, но неведомый токсин превратил ее конечности в непослушные мешки с песком. Отчаявшись, девчонка огласила округу диким яростным воплем. А когда тот стих, уже в третий раз неподалеку раздался шорох.
Следом с глухим шлепком нечто прилетело прямиком ундину в лоб.
Стрельнув глазами в сторону, Лу различила в темноте тень и поняла, что это кобольд. Должно быть, он следил за чужаками от самого сарая. В своем монологе в трактире Вальтер несколько раз подчеркивал, что у этих существ высоко развито сострадание; наверное, кроха догадался, что девчонка в опасности, и пришел ей на выручку…
– Скри!
С высоким возгласом кобольд подбежал ближе и швырнул еще один камень в ундина, а потом спрятался в кустах. На этот раз Джа-Фэ увернулся; потирая ушибленный лоб, он бросил свою ношу на землю и направился к месту, где скрылся проныра.
Снова – шорох земли под когтистыми лапками и тихий писк. Еще один камушек прилетел в спину ундина уже с другой стороны.
– Я не собираюсь играть с тобой, крысеныш. Вылезай.
Еще несколько камней просвистело в воздухе, но они целили не в электа, а куда-то в сторону. Пока отвлеченный этим Джа-Фэ скрылся в направлении, откуда они вылетели, кобольд тихо юркнул к Лу, схватил ее за руки и попытался уволочь. Он что есть сил упирался лапками в землю и натужно пищал, но какой бы тщедушной ни была девчонка, ее вес был слишком велик для столь маленького существа… Понимая обреченность этой затеи, Лу зашептала, молясь, чтобы кобольд понял ее слова:
– Приведи помощь, прошу, приведи помощь…
Раздался резкий чавкающий звук. В следующую секунду кобольд упал замертво. В мохнатом затылке блеснуло лезвие без рукояти.
– Будто мало мне головной боли от девки без истока, так еще и это животное.
Вынув оружие, ундин обтер его об рукав и вернул в ножны, а затем ногой отшвырнул маленькое бездыханное тельце. Кажется, только сейчас Лу окончательно осознала, что происходящее – не наваждение и не сон, и что скоро то же самое случится и с ней. Тяжело сглотнув, она озлобленно выкрикнула:
– Животное тут только вы!
Ундин, тихо хмыкнув, опять схватил жертву и понес к воде. Девчонка отчаянно, хоть и тщетно, дергалась, и вместе с тем судорожно анализировала происходящее. Скоро она поняла: кое-что кажется ей странным. Зачем элект тащит ее на плече, хотя куда проще было сделать это с помощью незримой силы?
Эфирный след, вдруг всплыло в голове Лу. Эти слова произнес сам Джа-Фэ. И некогда про это понятие рассказывала девчонке и Вивис.
Когда применяешь к предмету эфир, на нем остается след. Если ундин потащит Лу с помощью эфира, на ней тоже останется след. И затем, когда ее тело найдут в реке, могут возникнуть подозрения, что кто-то приложил к ее смерти руку… или исток, если выражаться точнее.
Но ундин не хотел этого. Он хотел обставить все так, будто девчонка пошла ночью купаться пьяной и ее смерть – просто несчастный случай. А значит… он не станет применять к ней эфир.
Вместе с этой обнадеживающей догадкой к Лу вдруг пришло осознание, что парализующее вещество в ее венах постепенно перестает действовать. Сделав вид, что выдохлась и сдалась, она незаметно стала сжимать и разжимать непослушные пальцы, пытаясь разогнать в руках кровь и одновременно изучая противника в призрачном ночном свете. Назвать телосложение ундина крепким было нельзя, и все же он тащил свою ношу уверенно, без явных усилий. Сложно было определить, заслуга ли это мышц, едва различимо ходивших под диковинным облегающим костюмом из пластичных темных чешуек, или эфира, с помощью которого, как знала Лу, человек мог увеличивать свою физическую силу. В одном девчонка была уверена: если ей и удастся дать отпор, то только на суше.
Однако проклятое оцепенение в теле проходило слишком медленно, а тем временем элект добрался до небольшого причала, возле которого покачивалась пара мелких рыбацких суденышек. В студеном воздухе запахло илом. Лу увидела, как каменистая и влажная почва под пятками Джа-Фэ сменилась ребристыми рядами склизких сырых досок. Кажется, ундин воодушевился тем, что близится конец его злодейского акта, и ускорил шаг; дотащив свою жертву до края пристани, он, не мешкая, сбросил ее прямо в ледяные воды заводи…
Не окажись Лу под водой, она бы завыла от зверской стужи, впившейся в кожу, пробирающей до самых костей. Холод и испуг сразу выбили из легких весь воздух, который девчонка успела набрать перед погружением. Со всех сторон подступал непроглядный мрак.
Но ей повезло: падение в ледяную заводь стало для тела отрезвляющей оплеухой, и оцепенение, с которым Лу боролась все это время, вдруг отступило само.
Одновременно с этим ее погружение прекратилось. Пленница достигла каменистого, заросшего густыми скользкими водорослями дна. Очередной прилив отчаянной надежды помог ей проплыть несколько метров под водой в условиях отчаянной нехватки воздуха. Заледеневшие конечности стремительно теряли чувствительность… А через десяток секунд до заложенных от воды ушей Лу донесся приглушенный всплеск.
