Переломный момент в сознании произошел тогда, когда он увидел, как одурманенные родители кормили своего семилетнего сына кошачьим кормом. У Егора случился настоящий шок, с осознанием мерзости, в которую он вошел по уши. Егор знал: выйти из всей этой истории так просто не получится – наниматель крепко взял его за яйца, предупредив, чтобы не было никаких фокусов. И Егор не нашел другого выхода, как все выложить родному отцу, работающему в правоохранительных органах. Разумеется, нанимателя посадили, а Егор был вынужден по просьбе отца, не терпящего возражений, десять месяцев приносить пользу на общественных работах.
Так как пришлось потеть по девятнадцать часов в сутки, Егор проклинал себя за идею легкого заработка, зарекаясь, что больше никогда не будет иметь с криминалом ничего общего.
Что касается Никиты, так тот изначально даже не предполагал, чем его новый знакомый занимается. А проговорился Егор, когда они парились в сауне. Выслушав все, Никита с трудом убедил друга положить всему конец. Что было далее – известно.
– Иногда я тебя не понимаю… – сказал Егор.
– Ты о чем?
– Ты постоянно хочешь бескорыстно помочь людям, зачем? Ведь сам говорил, что забот хватает. Крышу намеревался подремонтировать, например. Одному в доме не сладко живется.
– До конца года с крышей я определенно покончу. С чего ты решил, будто бы я всем помогаю? Нет. Со старушкой вызвался поговорить, так как люблю контактировать с людьми старой закалки…
Егор знал, насколько его лучший друг исказил правду. И знал настоящий мотив помощи того. Вернее, не мотив, а причину. Когда человек много лет живет с депрессией, а потом выходит из нее, впервые живя на полную (хотя и без вредных привычек), он становится счастливым. А раз ты счастлив, возникает потребность быть полезным.
И не стал возражать Никите, сменив тему.
Буквально через три дня, направляясь в продуктовый магазин, Никита встретил знакомое лицо, но его обладательница подошла к нему первой.
– Здравствуйте, Никита Родионович. Не ожидала вас встретить почему-то…
На улыбчивой Ульяне был надет серо-белый плащ и темные сапожки.
– Здравствуйте, Ульяна. Как кисть? Мазь помогла?
– Да, все хорошо. Хотела Вам написать «спасибо», но не дошли руки.
Мужчина отрицательно покачал головой.
– Не стоит, это моя работа.
Чувствуя, что пустыми разговорами он не вправе ее задерживать, Никита поинтересовался:
– Вы случайно не знаете женщину, работающую на почте и проживающую где-то на этой улице?
Вопрос ввел ее в легкое замешательство.
– Эм… Нет.
И здесь он почувствовал всю нелепость ситуации. В прошлом он испытывал подобное почти при любом разговоре.
– Вы ее разыскиваете? – спросила она.
– Да. К ней есть разговор…
Мимо, по луже, которую только что наполнил весенний дождь, проехал старенький автомобиль, и брызги едва не коснулись их ног.
– К сожалению, ничем не могу помочь, – сказала девушка, проверяя грязь на купленных месяц назад сапожках. – Кстати, я тоже ищу одну женщину… Можете посмотреть на снимок? Возможно, узнаете…
Когда он согласился, она достала из сумочки фото женщины с отцом и дала его Никите.
– Не так давно моя знакомая видела ее поблизости. Мне необходимо ее найти, чтобы… чтобы утрясти некоторые нестыковки моего прошлого.
Внимательно изучив снимок, Никита сказал:
– Нет, я с ней не знаком. Ваша родственница?
Убирая снимок обратно в сумочку, Ульяна промолвила:
– В том-то и дело, что я не знаю, кто она, а также и историю этой фотографии.
– А мужчину? Быть может, имеет смысл поинтересоваться у него?
Ульяна не хотела впутывать постороннего человека в расследование. Забавно: в собственных мыслях она уже называет это расследованием. Не слишком ли громко она обозначила в раздумьях обычный поиск женщины, которая, возможно, знает детали смерти отца, а возможно, и нет?
Солгать Никите, что мужчина ей неизвестен, во избежание дополнительных расспросов?
Посвящение совершенно постороннего человека в личные дела является неразумным поведением. Даже если он обладает шансом чем-то помочь. Впрочем, откровенно говоря, что в его силах? Предположим, нашел эту женщину – и что дальше? Не исключено, что той известно не больше, чем самой Ульяне. Но если ее догадка верна и появится возможность пролить свет на прошлое отца, почему бы и не попросить об услуге?
Ульяна решила не лукавить:
– Это мой отец, хочу выяснить обстоятельства его смерти.
Последняя реплика озадачила его. Все, что он сумел вымолвить, так это:
– Вы занимаетесь расследованием?
– Можно и так сказать. В смерти отца меня смущают некоторые факты – попытаюсь все прояснить.
– Наверное, вы посчитаете, что я лезу не в свое дело, однако, может быть, расскажете, какие моменты смущают вас?
Предложение ему самому казалось бестактным, но все же оно уже было озвучено. Без сомнений, опрометчиво.
Десять секунд понадобилось Ульяне, чтобы сформулировать ответ:
– Как мне кажется, это с моей стороны было нетактично посвящать вас в мои проблемы, тратить ваше время…
