– Нет-нет, сегодня я никуда не спешу. Впрочем, что это я прошу вас поделиться чем-то личным… Простите, – усмехнулся он, – только сейчас осознал, насколько все нелепо выглядит – ведь мы едва знакомы.
Внимательно посмотрев на него, она уточнила:
– Вы точно никуда не торопитесь?
Сей вопрос был обоснован мотивом; Ульяна рассудила так: раз Никита сам не против быть полезным, почему бы этим не воспользоваться. Конечно, что-то давая взамен.
– Нет.
– Может быть, я угощу вас чашечкой кофе и расскажу историю целиком, а вы, Никита, поделитесь своими соображениями?
– Я согласен. Только с одним условием…
Она удивленно спросила:
– Каким?
– За кофе плачу я.
– Нет, это исключено, иначе может показаться, что я вас использую…
– Перестаньте, мне не трудно угостить вас.
Ульяна покачала головой:
– Никита, вы ставите меня в неловкое положение. Я и так трачу ваше время, а вы предлагаете потратить еще и ваши деньги!
– Скажем так, это мое условие дальнейшей беседы.
Девушка сдалась и согласилась.
Кафе было оформлено в ретро-стиле. Пара деревянных столиков стояла под алым светом яркого светильника на высокой ножке. Возле столиков размещались маленькие диванчики, приставленные к стенам. А на них висели фотографии прошлого: шествие «Битлз» по дороге, Владимир Высоцкий с гитарой, улыбающийся Боб Марли с его популярными косичками.
Когда им принесли кофе, аромат которого витал по всему пространству, Никита вновь заговорил:
– Так в чем заключается ваша история?
В следующие минуты Ульяна поведала о том, как в детстве застала в гостиной отца, лежащего на полу без сознания. О том, как приехал дядя и как ее два часа не могли успокоить. В тот день дядя забрал ее к себе и, чтобы хоть как-то отвлечь напуганного ребенка, включил по старенькому телевизору с выпуклым экраном мультфильм «Том и Джерри». Было крайне странно смотреть под храп двоюродного маленького братика, в темноте, как на нечетком экране глупый кот гоняется за хитрой мышью…
– Потом тебе не рассказали, что случилось с отцом? Прости, что перешел на «ты», – думаю, так будет легче общаться.
– Да, конечно. Примерно в возрасте пятнадцати лет я узнала от дяди, что моего отца отравили. Кто – неизвестно.
– А дядя тебе не говорил, что думали на тот момент правоохранительные органы?
– Нет.
Обдумывая ее историю, Никита невольно смотрел на Ульяну. Во внешности той имелся неведомый ему аспект, который привлекал. Создавалось впечатление, словно длинные ресницы магнитили взгляд.
– Думаю, тебе стоит поспрашивать, насколько это возможно, всех знакомых отца, с кем он когда-либо имел разного рода отношения. А как насчет матери?
– Еще до его смерти она уехала за границу; с тех пор – лишь открытка на праздники. Я практически ее не знаю, даже не созваниваемся.
Отпив горячего кофе, девушка слегка смущенно сказала:
– Почему-то мы говорим лишь обо мне… Если нетрудно, расскажи о себе.
– А что именно? – приятно улыбнулся Никита. – Хорошо. Я до двадцати двух лет не мог передвигаться без инвалидной коляски.
Брови Ульяны удивленно приподнялись.
– Серьезно? По тебе не скажешь, честно. Тебя прооперировали?
– Никакой операции не было. Больше всего мне помогли физические упражнения.
«И книги», – хотел сказать он, но передумал.
– Прости за любопытство: почему ты не мог ходить?
– При рождении меня уронила акушерка. Хотя случился жуткий скандал с ее последующим увольнением, никто не сумел предотвратить последствий, которые затем отразились на моем здоровье.
Чтобы она не успела произнести слова соболезнования, он быстро продолжил:
– И если поразмыслить основательно, то в какой-то степени благодаря физическим ограничениям я научился смотреть на обычные вещи несколько иначе, чем обычные люди. Как минимум, мне так кажется…
– Думаю, далеко не все способны найти в себе силы, чтобы перебороть болезнь и жить как обычные люди.
Никита был вынужден признаться:
– Изначально я не мог принять свое состояние, из-за чего жизнь, прямо скажем, не казалось медом.
– Постой. Но сейчас же ты – вполне уверенный в себе человек. На мой взгляд.
– В прошлом наступил переломный момент, после чего я в каком-то смысле повзрослел…
Интуиция подсказывала ей, что не стоит лезть к нему с дальнейшими расспросами. Тем более, не успела она сформулировать следующую реплику, как он предложил:
– Вернемся, Ульян, к твоему делу. Может быть, ты знаешь знакомых матери? Конечно, они не прольют свет на твою историю, но с помощью них можно выяснить неизвестные тебе факты.
– Думаешь?
Мужчина пожал слегка подкаченными плечами:
– Почему нет? Ты говорила, что твой дядя не в восторге от твоего желания раскрыть правду. Конечно, это вряд ли, но, может быть, он кого-то подозревает?
Отпив немного горячего напитка, она переспросила:
– В таком случае, почему же он не делится предположениями со мной?
– Трудно сказать. Что если оберегает от нежелательной правды? Порой лучше оставаться в неведении, чем узнать факт, который навсегда перевернет твою жизнь.
– Никит, лучше я, наоборот, выясню правду, какой бы горькой та ни была, чем буду постоянно оставаться в неведении.
– Ты будешь кого-нибудь подключать?
– В смысле?
– К расследованию.
