— При помощи массовых казней и террора?
— А можно иначе?
Элиас посмотрел на город, но взгляд унёсся далеко за горизонт к землям эльфов и старым королевствам. Лицо затвердело, и на миг передо мной оказался тот самый пропитый алкоголик, что швырял бутылки в статуи героев. Преданный друзьями, отвергнутый родичами, никому не нужный и разочаровавшийся в мире. Звёздный Ветер покачал головой.
— Нет. Только так и можно.
— Вот и чудненько, пойдём посмотрим, кому следующему причинить справедливость.
Я подтолкнул заклятого друга к столу, а сам посмотрел вниз, во двор. Бывшие крестьяне, ведущие род от коренных жителей империи, устраивают свои порядки. Ведо́мые пересказами родственников о службе тёмному властелину. То есть, моему деду, ну а теперь мне.
Тень в дальнем углу колеблется, как воздух над костром. Я похлопал Элиаса по плечу, двинулся туда. Тьма слишком густая, чтобы быть естественной, в нос кольнула запахом крови и камня.
— В мой кабинет. Живо. — Сказал я, одними губами.
Тьма не ответила, но опала и будто втянулась в щель меж камнями. Нет, никого тут не было, но меня услышали. Шут увёл Ваюну завтракать, а работники замазывают щели густым раствором. Я зашёл в кабинет за троном, он же спальня и столовая. Бывший король использовал комнату как... бордель. Но теперь об этом напоминает разве, что красный шёлк на стенах. Единственное окно освещает книжный шкаф и массивный стол из морёного дуба. Столешница скрыта за стопками бумаг и писем, на правой стороне громоздятся пустые чернильницы, в одну воткнут стальное перо. Массивная печать лежит на боку, почти чёрная от густой краски на резной части.
Я прикрыл дверь и сказал, поворачиваясь к пустому углу:
— Говори.
Темнота выплюнула мелкое существо в чёрных тряпках, впрочем, не скрывающих зелёные уши, шириной в ладонь. Помесь гоблина с дворфом низко поклонилась и достала мешок. Низ которого почти чёрный от свернувшейся крови.
— Господин... это наш подарок вам в честь празднования вашей великой победы и заверения в верности вам.
— Чья?
Я кивнул на мешок, очевидно, там голова. А раз подарок, то... вдруг Сквандьяр? Гоблин подошёл, кланяясь на каждом шагу, и распахнул мешок. Изнутри на меня взглянули стеклянные глаза, рот перекошен в застывшем вопле, а лицо искажённо гримасой ужаса.
— И кто это такой... был?
— Единственный наследник соседнего королевства. — Прошипел гоблин и улыбнулся. Зубы у него мелкие и треугольные, со следами ритуальных спилов. — Он кричал, так кричал! М... музыка для моих ушей!
— Хороший подарок. — Я кивнул, но брать мешок не стал. — Чудесный, передай старейшинам, что я хочу устроит галерею трофеев на нижних этажах Крипты. Головы моих врагов и прочие сувениры, пусть эта будет первым экспонатом. Засушите или забальзамируйте. Оставляю это на выбор ваших мастеров.
— О, господин! — Дрожа от возбуждения, протянул гоблин, упал ниц и протянул ко мне ладони, — Это великая честь! Всё будет исполнено, и ни один трофей не будет... утрачен!
Когда он растворился в темноте тайного хода, я брезгливо тряхнул кистями. Ну что за дикари! Ладно, пока можно мириться с их существованием, тем более полезны.
***
Орсвейн преклонил колено перед алтарём, склонил голову, будто пряча лицо от золотых изваяний Святых. Взгляды безжизненных глаз пронзают его, лишённого Света. Поражение суть позор. Он должен был умереть тогда, на самом дне Крипты. Однако он жив и обесчещен, как побитая собака под дождём.
Впервые в жизни гигант чувствует себя слабым. Мерзкое чувство, хочется прыгнуть грудью на меч! Неужели люди живут вот так постоянно? Осознавая собственную ничтожность? Слова молитвы не идут на язык и гигант просто потрясает сцепленными ладонями, то и дело ударяя по лбу. Мысленно взывает к богам и Свету, просит благословения и силы, чтобы отомстить и вырвать ТЬМУ из самых основ этого мира.
Боги молчат, молчат Святые и сам Свет.
Никому нет дела до неудачников, не оправдавших доверия. НИКОМУ.
Орсвейн с лёгким ужасом осознал, что ему самому едва ли есть дело до себя. Он будто смотрит со стороны, не желая признаваться в проигрыше. Ведь он не мог проиграть.
За спиной распахнулись врата молельного зала, подошвы застучали по мраморному полу. Звук мечется меж колон, отражается от сводчатого потолка. Раньше никто бы не решился помешать ему молиться... раньше. Всё это было раньше. Шаги приближаются, наглые и раздражающие. Орсвейн зарычал, пусть он и проиграл, но сломать шею может любому человеку! Медленно повернулся, в груди зарождается вопль ярости, никто не смеет мешать его уединению!
Свет резанул по глазам, и гигант отпрянул, закрываясь рукой. К нему приближается мужчина в белых одеяниях, гладковыбритый и утончённый. Похожий на самого Геора в молодости. Глаза источают чистый, исполненный силы, Свет.
— Ах, ты не в духе, младший брат?
— З... зачем явился?!
— Ну, как же я мог оставить такое без внимания? Ведь старшие обязаны защищать младших, разве нет?
— Я и сам справлюсь!
— У тебя был шанс.
