К счастью, я не совсем король, а всех старых подхалимов повесил. Новые ещё не появились. Так что удалось выехать из города втроём, оставив во дворце гвардию. Лес принял нас, как старых знакомых. Укрыл ветвями от дорожной пыли и ветра. Кони замедлились, осторожно ступая по звериной тропе и фыркая. Ваюна сидит впереди меня, свесив обе ноги слева, и держится за сбрую.
Элиас покачивается на гнедой кобыле, и пятна света скользят по его лицу, перескакивая с макушки на спину, и на круп. В лесу пахнет живицей и перегноем. Ветви деревьев сплетаются над нами, образуя живой коридор.
— И всё же, что за руины? — Спросил я.
Ёрзая в седле, я оглядываюсь, пытаясь разглядеть приметы между деревьев. Но лес умеет хранить тайны, а их у него — сотни. Элиас лишь усмехнулся и кивнул.
— Погоди, скоро увидишь. Тебе понравится!
— А мне? — Подала голос Ваюна.
— О, тебе наверняка.
Тропа свернула, а мы продолжили ехать вперёд. Вскоре Элиас спешился и стреножил коня. Животное тревожно ржануло, ткнулось носом в плечо. Полуэльф похлопал по шее, шепнул на ухо и ткнулся лбом в лоб. Я просто накинул повод на ветвь, спустил «дочь». Ведьмочка отряхнула платье от налипшей шерсти и блестящими глазами воззрилась на чащу.
Элиас раздвинул кусты. Среди деревьев, окутанные сумраком, возвышались обрывки стен. Мох и плющ облюбовали древние камни, а вместе с ними — нечто, чего я не ожидал увидеть в лесу.
Цветы. Мясистые бутоны слишком яркие и радостные для такого мрачного места. Ваюна шумно выдохнула и поспешила к руинам, пожирая цветы взглядом. Я же остановился, глядя на невзрачные и серые цветки с металлическим отливом.
Тусклый свет рассыпается искрами по их лепесткам, а если вынести на городскую площадь... Я сглотнул. Не может быть! Розы Мёртвого Серебра! Чудо ботаники, чьи лепестки рассыпали под ноги во время триумфальных шествий в столице. Смешивали с лепестками алых роз, и сияющей облако окутывало войско, ступающее по белым плитам.
А ещё их запах прекрасно скрывал смрад гнилой плоти. Самое то, если твоя армия состоит из нежити наполовину, а триумф выпал на разгар лета.
— Я даже не думал, что они сохранились. — Пробормотал я, оглядывая руины оранжереи.
— Не просто сохранились. — Элиас указал на серые розы. — Они вытягивают мёртвое серебро из почвы.
А вот это вспышкой озарило сознание. Мёртвое серебро настолько же ценно, насколько и ядовито. Руины столицы до сих пор считаются проклятыми из-за его обилия в земле и пыли. А мародёры, промышляющие там долго, не живут. Но цена и полезные свойства перевешивают опасность. Мёртвое серебро стабилизирует магию, позволяет ей не рассеивается десятки лет.
Дед вживлял мёртвое серебро в свои кости. Оно же помогло мне и убить отца... но, проклятье. Я замотал головой, поражённый открывшимися перспективами. Очищение пашен, сбор серебра из лепестков и наращивание магического потенциала. Мне нужен маг. Определённо и один даже есть на примете...
— Но это лишь бонус. — Сказал Элиас, откашлялся в кулак. — Настоящая причина ждёт нас внутри.
— Что?
— Не «что», а кто. — С хитрой улыбкой ответил Звёздный Ветер. — Сквандьяр!
В былые дни Сквандьяр был воплощением ярости. Огромный, вечно обнажённый по пояс и блестящий от пота и чужой крови. В воинстве Света он выглядел... чужеродно. Его почитали, как могучего воина, но боялись, клеймив Жестоким. Ведь жестокость, это грань, позволяющая творить зло, оставаясь на светлой стороне. Однако, когда мы сходились в бою, я не видел человека, но демона.
Человек, стоящий передо мной даже, не похож на того «героя». Огромный, но как шар. Жирные сардельки рук лежат на вздутом животе, светлые одежды лежат свободно. А на лице играет широкая улыбка, ни дать ни взять встретил старого друга. Элиас смотрит на бывшего товарища исподлобья, но стоит позади меня и дышит... спокойно.
— Ах, Элдриан! — Выдохнула гора жира, и меня обдало запахами жареного мяса и каши. — Признаться, ты сильно изменился за эти годы... исхудал?
— Не могу сказать о тебе того же, Скван. — Пробормотал я, оглядывая старого врага.
Обычный человек не может набрать такой вес и быть способным не то что ходить, стоять! Сквандьяр же активно жестикулирует, а под слоем жира перекатываются пласты мышц. Словно под вязкими волнами проступают валуны. На одеждах красуются церковные символы, а на запястьях вспыхивают золотые браслеты.
Ваюна наблюдает за нами из руин, держа охапку цветов. Без страха, скорее с любопытством. Я покосился на Элиаса, уж не ловушка ли это? Нет, полуэльф спокоен, а руки далеко от Тени Солнца, спящей в ножнах на поясе. Сквандьяр вздохнул и хлопнул по животу, под тканью пошла волна:
— Что поделать, хорошего мужчины должно быть много, а я был лучшим в воинстве Света.
— Знаешь, я до конца не верил, что ты ударился в религию. — Заметил я, прикидывая, смогу ли одним ударом разрубить мясной рулет, заменивший «герою» шею. — Очень уж не похоже на тебя.
— А я до конца не верил, что ты отказался от борьбы. На тебя, похоже, не было. — Подметил Скван.
— О, я просто решил ударить в спину.
— А вот это вполне в твоём духе, заклятый друг.
