Внутри кольца городских стен шум и густой дух человеческого жилья усилились ещё больше, так, что поначалу заболела голова. Но, чем дальше от ворот, тем меньше становилось суеты и толкотни; все дороги, подобно горным ручьям, стекались к центральной площади. Дома, которые окружали её, напоминали то ли крепости, то ли дворцы – приходилось задирать голову, чтоб разглядеть все шпили и флюгеры. Правая часть точно пламенела – там раскинулись яркие шатры торговцев, прибывших на ярмарку, левая – утопала в зелени, скрывающей фасад невысокого, но очень богато отделанного здания. А прямо в центре площади, вымощенной белыми и розоватыми булыжниками, располагался фонтан – огромная чаша с куцым столбом посередине, на котором сидела каменная женщина со строгим лицом.
В руках у неё был меч; по замыслу, очевидно, с него полагалось стекать воде, но сейчас её не осталось ни капли.
– Ну, что будем делать? – спросила Тайра. – Пойдём каждый в свою сторону?
Она, кажется, собиралась произнести это небрежно, однако обида и досада сквозили в каждом слове; Алар ощутил странный холодок в груди.
«Получается, и я расставаться не хочу?»
Собственные чувства до сих пор удивляли – так, словно ему их не полагалось; и чудилось, что ещё немного – и они исчезнут... или обрушится на голову страшное наказание за нарушение неких забытых священных правил.
– Пока осмотримся, – ответил он уклончиво. – В Бере у меня два дела, одно другого важнее. Во-первых, надо выяснить, почему разошлась трещина в горе и подземные твари наружу ринулись. Во-вторых, Рейну пора кому-то в ученики пристроить, не всё же ей по лесам бродить. Так что поищу кимортов, расспрошу, кто из них сейчас без воспитанников, а там, глядишь, и про расщелину разузнаю.
Услышав об ученичестве у какого-то незнакомого киморта, девочка сникла и неосознанно приникла к Тайре, стискивая её пальцы; та сжала руку в ответ и рассеянно произнесла:
– Выходит, до вечера ещё вместе будем?
Прозвучало это как просьба.
– Может, и дольше, – сдался Алар и поудобнее перехватил посох. – Цеха кимортов в Лоргинариуме нет, а не каждый одиночка согласится взять под опеку ребёнка. Да и раз Юг с Востоком воюют, то тут уж не до учения… Может статься, придётся и в другой город идти, а то и вовсе в Ишмират податься. И у меня просьба будет, Тайра, – добавил он быстро, отводя взгляд, чтоб не видеть, как просветлели лица у обеих его спутниц. – Мне одному сподручнее по городу ходить и людей расспрашивать. Побудешь с Рейной немного?
– Конечно! – чересчур поспешно и горячо согласилась она. И скороговоркой добавила, скрывая смущение: – И то верно, а то будем таскаться целым табором – дети, гурны, женщины… Ха-ха! А так я и поклажу посторожу, и за девчонкой пригляжу, да и ты в одиночку быстрее управишься. Аю-Насмешник тебе в помощь!
Алар улыбнулся:
– Спасибо. На закате здесь же и встретимся.
Уже порядком углубившись в переплетение улочек, он понял, что в общем-то поступил правильно: Рейна пока толком не умела управляться со своими силами, и морт стягивалась к ней со всей округи. Различить в этом душном облаке других кимортов – всё равно что разглядеть ориентир в тумане на незнакомой дороге. К тому же появление эстры в городе никого не удивляло, как и расспросы о том, не случалось ли недавно чего странного: всяк знал, где беда – там и бродяга с красной лентой на посохе, чтоб от той беды избавиться.
Однако беседы с жителями Беры ясности не принесли, наоборот.
Уже очень скоро Алар выяснил, что кимортов в городе нет. Последний раз их видели здесь два года назад – брата и сестру, светловолосых и смешливых; они всю зиму прожили в том самом богато украшенном доме у фонтана, вырастили вокруг него дивный сад, а по весне ушли куда-то с женщиной из Ишмирата, прячущей своё лицо под покрывалом.
– Господин наш Мирра кимортов шибко не любит, – виновато шепнула старуха-торговка, угощая Алара прошлогодней, но крепкой ещё ригмой. – Вы кушайте, кушайте, мне не жалко… А не любит он их потому, что лорга-де сказал: кто с колдунами знается, тому настоящей власти не видать. Господин Мирра молод, горяч, вот и принял на свой счёт.
– А не стоило? – удивился Алар.
Кожица у ригмы лопнула, и брызнул сок – желтовато-оранжевый, сладкий с характерным смолисто-хвойным привкусом.
«Значит, ригму я тоже люблю… И раньше любил, интересно?»
– Так речь-то не о нашем господине шла, – понизила голос торговка и оглянулась посмотреть, не подслушивает ли кто. – Знать, лорга об Эсхейд из Белого Города говорил.
– Эсхейд?
– Наместница Севера. Страшная женщина, ой, страшная. И с колдуном знается, Телором его звать. Два года назад проезжал он через Беру – ох, и гневливый же человек… Ты бери ещё ригмы, странник. Хочешь, прямо в суму отсыплю?
– Да не откажусь. А я тебе чем могу пособить, добрая женщина?
