– Один морт-меч на отряд – не беда, – вслух произнёс он и потянулся к костру – плеснуть себе травяного отвара в кружку. – Сокровище, последнее действенное средство не станут пускать в ход против бродяги, поберегут. А когда такая сила под рукой и у скорого на расправу юнца, и у пугливого старика – быть беде. В столицу-то не опасно соваться? Там дружинники точно есть.
– Не опасно, – быстро сказала Тайра и отвела взгляд. – Бера – не маленькая деревушка, где каждый чужак как на ладони. Через столицу каждый день караваны из пустыни идут, купцы из Ишмирата, любопытные, путешественники, мошенники всех мастей – кого только нет, и война Юга с Востоком им не помеха. Глядишь, и мы среди них затеряемся.
Алар с ней согласился, но с тех пор стал упражняться с морт усерднее, чем Рейна; справиться с вооружённым дружинником, конечно, пока не рассчитывал, но надеялся, что сможет после тренировки хотя бы сбежать.
А весна в горах раскручивалась во всю мощь, словно и не было ни войны, ни других опасностей. По верхнему краю хребтов, извивающихся подобно исполинским змеям, снег сошёл лишь недавно, и сквозь верхний, прогретый слой почвы пробивались тонкие, нежные ниточки молодой травы, а ветви низкорослого кустарника только-только укутывались в зеленоватую дымку листвы. Здесь пахло остро, свежо, как подтаявший ледок на сломе, и голова слегка кружилась от просторов – казалось, ещё немного, и ухнешь, опрокинешься в небо.
Долины же между хребтами отличались друг от друга сильнее, чем неродные браться. Там, где преобладал лиственный лес, ветер смягчался и принимался шептать, блуждая между вершинами. Здесь весеннее тепло давно уже вступило в свои права, первые цветы облетели и стали зреть первые ягоды; трава на полянах и вдоль тропы стелилась плотно, как ковёр, но знающий человек мог отыскать и съедобные луковицы, и грибы, и крепкие ещё прошлогодние орехи – словом, постаравшись днём, порядочно разнообразить ужин… В долинах, занятых хвойниками-гигантами, царила тишина. Ветра здесь словно бы и вовсе не было, а воздух, разогретый солнцем, пропитывался ароматными смолами и густел, как взвар.
Вечерами в низинах собирался туман; в одну из ночей пошёл дождь, но тихий, робкий, не чета давешней грозе.
На рассвете небо розовело, затем огневело – и наконец над хребтом появлялось солнце.
Туман прятался в расщелины; заполошно пели птицы.
Несмотря на гнетущую неизвестность впереди и тревожные знаки, Алар чувствовал себя беспричинно счастливым, словно впервые за много-много лет вырвался из заточения.
На десятый день они выбрались на большой тракт. Тайра была права: война между Южным и Восточным Лоргинариумом никого не напугала, и подвода тащилась за подводой, а у колодцев неизменно собиралась очередь из желающих глотнуть водицы. Дважды им случилось обогнать караваны из пустыни – Рейна во все глаза глядела на медлительных, неповоротливых ездовых ящеров-тхаргов; однажды мимо пронёсся отряд дружинников, вздымая облака пыли. А примерно на четвёртый час пути попалась вереница из нескольких самоходных возов на обочине: двое работников под руководством купца, то и дело утирающего нервную испарину, пытались приладить обратно треснувшее колесо, но у них никак не получалось.
Алар, посоветовавшись с Тайрой, предложил им свою помощь, а взамен попросил подвезти до Беры.
– Денег за починку я у вас не возьму, уважаемый господин, нет-нет, и не просите, – добавил он, опознав в купце, белокожем и черноволосом, выходца из Ишмирата. – Как не помочь земляку! Однако если сможете заплатить въездную пошлину в город за моих спутниц…
Купец – истинный шимри, житель столицы – намёк понял и пообещал уладить все дела со стражей.
В Беру они прибыли за два часа до заката – и за час до того, как закрывали главные ворота. Уже на подъездах к городу воздух наполнился запахом человеческого жилья: из печных труб тянуло дымом, плыл запах жареного мяса над трактирами, пахло скотиной, чёрным маслом запорного механизма решётки, одеждой – несвежей и наоборот, стираной, пахло дублёными шкурами и леденцами на деревянных палочках, которыми торговали вразнос на площади… Посох, сверху обвязанный красной лентой, знак эстры, стражники заметили ещё издали; Алара пропустили со всем почтением, задав ему только несколько вопросов – откуда пришёл, куда держит путь, не видал ли чего странного по пути. Денег за въезд с него не взяли; за Рейну попросили одну мелкую монетку, за Тайру – две, так что купец в целом остался доволен сделкой и долго кланялся, прощаясь.
