Органно звучало пространствоВ бездонной неузнанной тьме,Но не было в них постоянства, —В аккордах, подвластных зиме.Пел ветер простуженным зевомИ грудью снежинки ловил,И диким недужным напевомНад нашим селеньем сбоил.Он ветви ломал, подгоняяИх вдоль по дороге в обрыв,Неровно и жутко стеная.Протяжно срывался в надрывИ всхлипывал, будто ребёнок,Потом замирал и опятьДеревьев измученных кроныПытался согнуть и сломать.Подвластна разгулу стихии,Мертвела неспящая даль,И звуки летели лихие,Пронзая озябший февраль.<p>«Ах, как пахнут дымы, что плывут в тишине над селеньем…»</p>Ах, как пахнут дымы, что плывут в тишине над селеньем,И в муары свои под созвездьями кутают сны…Сизый ладан из труб — прогоревших поленьев паренье,Порожденье огня и поверженных духов лесных.Как вздыхали дубы, повалясь под зубчатым убийцей,А потом топоры им кромсали надменную плоть…Только треском в печи успевают они помолиться,Оставляя в поддоне золы серебристой щепоть.По-над крышей моей завивается кольцами дума,Что копилась в земле и тянулась ветвями в полёт.Не услышать весне великанов приветного шума,В чьих разбитых телах зной голодного жара цветёт.Ах, как пахнут дымы, что плывут в тишине в поднебесьеИ муарами белыми застят ночные огни…Это шлют из печи, прогорая, последние вестиЛетописцы предгорий… а сердце печалью саднит.<p>«Недосказанность марта сквозит в нераскрывшейся почке…»</p>Недосказанность марта сквозит в нераскрывшейся почке,По девичьи чиста высота поднебесной дали,И цветущая вишня парит в белоснежной сорочке,И летят облака в струях ветреных, как корабли.Сокровенно река что-то шепчет валунному ложу,В тайной зелени вод новой жизни икринки копя.Снова дятел стучит деловито и лезет под кожуИсполинам прибрежным, их век нажитой торопя.Одуванчик под солнечный взор подставляет глазуньюНа зелёных листах от своих немудрящих щедрот…И по птичьи щебечет весна, молодая ведунья,Направляя на мир свой живительный солнцеворот.<p>«Холуйский дух осилит ли Россия…»</p>
