Эти взрослые «дети» уже убивают не птиц…Тренируя тела, мало кто из них помнит про души.Их кумиры в аду, и страшит одинаковость лиц,А желают они сладко спать, развлекаться, да кушать.Их родители — стадо не Божье, их деды — вражьё,Что на древках хоругвей носило злокозненность свастик.Основным аргументом у них были нож и ружьё,И служили они господарям коричневой масти.Лихолетье пришло, повторившись, к потомкам племён,Разорённым не раз, истребляемым вражеской силой.Но не все из них слышат смертельный оружия звонИ не все сознают, что стоят над разверстой могилой.Смерть в зверином оскале над Русью ощерила рот,Но, мельчая в страстях, позабыв о великом и вечном,Кто-то бар из-за моря, как манну небесную, ждёт,Поклоняясь греху, в недомыслии дремля овечьем.Просыпайся, страна, твой окончился сон золотой,Убаюканность воли преступна, очнись от забвенья!Враг жестокий к стенам подобрался России святой,Семя адово жаждет опять от неё искупленья.Вновь беда у ворот, вновь заплакали лики икон,Мироточит росою весна пред кровавою жатвой…Поплывёт по-над Русью Пасхальный малиновый звонПоминальным каноном земли, князем злобы распятой.<p>Русалка, сказка по одноимённому произведению А. Н. Толстого</p><p>Глава I</p>Начнём историю. Когда-тоЖил-был в деревне дед один,Сам коренастый, бородатый,А в волосах полно седин.Его старуха опочилаДавным-давно, и мыкал онЖизнь одинокую, но силаЕщё живая била в нём.Он и охотник был отменный,И виноградарь, и рыбак,В трудах насущных неизменно,Он век свой прожил не за так.С ним кот, собака, десять уток,Корова, куры, да петух…Он знал немало прибауток,Пословиц, сказок, русский духЕго упрямством благородным,Как дуб столетний, наградил,К тому ж, смекалкою природнойОн был богат. Ещё прослылДед простотой своей сердечной,Пудовым крепким кулаком,И был немало опрометчивТот, кто пришёл к нему со злом…Так год за годом миновали,Сил Силыч жил, да поживал,Бывало, рюмкою печалиПо бабке Домне заливал,Но не куражился по пьяни.На Пасху и на РождествоСтоял с соседями во храме.Покорно нёс своё вдовство.К нему за правдою ходилиСельчане, мог их рассудить,Помочь, коль был при этом в силе,Все знали, — так тому и быть.Мирил супругов, лаской дедаДетишек местных наделял,А нищих потчевал обедом,Поскольку сам нужды не знал.Подолгу сиживал с собакой,На речку глядя, под окном,И с ним раскланивался всякий,Его завидный видя дом.И местный поп не раз с устаткуК нему захаживал на чай,Пофилософствовать он падкийБыл с дедом Силой невзначай…<p>Глава II</p>
