– Ага, сейчас! – мама пылала гневом. – Главное, ей бы ничего не было, если бы не поступила, а ты в армию загремел.
– Загремел и загремел…
– А так университет бы окончил, профессором, может быть, стал бы. Точно стал бы, ты ж у меня умный. Когда за бабами не гоняешься, конечно.
Зиганшин засмеялся и сказал, что в принципе на судьбу ему жаловаться грех.
– Да уж, – протянула мама, – видно, у тебя сильно искаженное представление обо мне. Ты думаешь, я такая раздолбайская мамашка, что мне наплевать, где ты и что с тобой?
– Да ну ты что!
– Ну да, я отчасти поддерживала этот образ, чтобы ты мог действовать свободно, без оглядки на меня, но кто ж знал, что ты докатишься до такого идиотизма? Это время, Митя, пока ты был в армии, оно мне непросто далось, так что теперь я эту поганую Лену просто убить готова! Надо же, подбить тебя на такое, зная, где ты окажешься, а потом еще просто взять и не дождаться.
Зиганшин вздохнул и неожиданно для себя рассказал маме обо всем: каким образом Лена оказалась замужем за Иваницким и что теперь она разводится и просит помощи у него.
– Мне даже как-то неловко, – вздохнул Мстислав, – что я думал, она из-за положения в обществе пошла за него, а оказалось, он ее силой принудил. И теперь я ей нужен, наверное, а я не хочу, потому что ничего не чувствую к ней больше. Вроде бы ни в чем перед ней не виноват, а будто и виноват…
Мама неожиданно прервала его исповедь взрывом смеха:
– Нет, сыночек, рановато мне еще тобой гордиться! Ты же мент, неужели не видишь тупой развод у себя под носом? Эта зараза снова втягивает тебя в свои игры, вот и все. Тогда ей сочинение нужно было, теперь – что-то еще, ты до последнего не узнаешь, что именно. Гони ее на хрен, иначе окажешься в каком-нибудь месте похуже армии…
Зиганшин вздохнул и ничего не сказал – его мысли были очень далеки от Лены.
В жизни каждого человека выпадают такие дни, когда он вспоминает прошлое без сожалений, а в будущее смотрит без страха или вообще не думает о нем, наслаждаясь настоящим счастьем. Именно такое время наступило для Фриды, когда она согласилась выйти замуж.
Она расцвела и похорошела, и даже симптомы астении, неизбежной после сотрясения мозга, чудесным образом прошли. Наоборот, Фрида чувствовала прилив сил, успевала делать не только свою работу, но и подбадривать коллег, и заметила, хоть это относилось уже к области чистой мистики, что у нее выживают даже такие больные, которые по всем медицинским канонам не должны бы выживать.
Она чувствовала, что нравится Славе такой как есть, но любой непредвзятый человек нашел бы, что она слишком страшненькая и невзрачная для такого роскошного жениха.
Осколки женской мудрости, залетевшие в голову из мимоходом брошенных взглядов на заголовки глянцевых журналов, из разговоров приятельниц и программы «Модный приговор», под которую Фрида засыпала, вернувшись с суток, будоражили ум, и девушка думала, что должна «соответствовать». И мужчину надо «привлекать», а как только он привлечется, сразу начинать «удерживать», чтобы потом «отпускать». И снова «привлекать», и до бесконечности повторять весь цикл, иначе отношения обречены на гибель.
Фриде эта стратегия казалась довольно глупой, потому что в жизни хватает забот и без того, чтобы постоянно дергать своего мужчину за либидо, но, с другой стороны, раз умные люди написали, а другие умные напечатали в журнале, значит, есть в этом какое-то рациональное зерно. И лучше последовать совету компетентных специалистов, чем потом локти кусать.
Фриде всегда нравилось хорошо выглядеть, но теперь стало особенно приятно быть красивой. Она подолгу выбирала наряд и серьезно раздумывала над тем, какая блузка будет лучше смотреться с черными брюками, с которыми, как известно, все смотрится хорошо, а один раз даже накрасила ногти, правда, бесцветным лаком.
Не обошлось без конфуза: выяснив из надежных гламурных источников, что счастливая возлюбленная обязана носить дерзкое белье и чулки с кружевами, Фрида направилась в торговый центр. К сожалению, она не учла специфики маленького городка и спокойно выбирала самый ослепительный комплект, а между тем продавщицей оказалась дочка Фридиной бывшей пациентки. Женщина узнала доктора и радостно к ней бросилась, а Фриде почему-то стало неловко. Наверное, продавщица подумала: «Ага, прозрачные трусы надела, а еще врач!»
Солидный реаниматолог должен носить не всякое кружевное легкомыслие, а добротное и практичное белье, не стесняющее движений. Фрида так и делала всегда, пока не влюбилась в Славу.
Запасшись бельем, она с нетерпением ждала зарплаты, чтобы купить платьице, а может быть, если хватит, то и туфельки. Может быть, маленькое черное платье, потому что Слава, кажется, не в восторге от ее любимых пестрых нарядов. Фрида не забыла, как он смеялся до слез, когда она похвасталась ему в своем умении красиво одеться.
