— Похоже, у нас проблемы, — неровным тоном проговорил Спакирис, нервно оправляя свои длинные, заплетенные в хвост волосы. — Из Сиппура вернулся наш посол, Кемал О’Цзун, и он передает требование Йорака Бракмоса о том, чтобы тебя отправили в Сиппур в качестве заложницы.
— М-меня? — Батейра с трудом могла поверить своим ушам. — Но зачем? Для чего?
— Бракмос хочет, чтобы твоя семья оказалась у него на крючке. По-видимому, до него дошли слухи о том, какую смуту затевает Демцуэль, и теперь лорд-протектор решил перестраховаться.
— Я никуда не поеду! — резко заявила Батейра, гордо распрямляя спину. — Я останусь со своим народом, сиппурийцы не получат меня!
— Сегодня будет созван Совет Аристократии, — сказал Джакрис. — На нем Абкарманиды, конечно, попытаются сделать все, чтобы отослать тебя…
— Ты… ты ведь не допустишь этого? — спросила Батейра, и, к ее неприязни, нотка страха прозвучала в ее голосе.
— Так. Калханиды! — воскликнул Джакрис, заметно воодушевляясь от того, что способность рассуждать возвращается к нему. — Ты говорила с ними?
— Да. Как раз сегодня. Сатеп и его семья на нашей стороне.
Джакрис просиял.
— Отлично, отлично! Ты просто умница; это уже половина успеха! Теперь осталась лишь одна семья, чей голос нам неизвестен, а между тем он сыграет очень важную роль: это Селениды.
Селениды были, пожалуй, четвертой по влиятельности семьей в королевстве, представители которой зачастую занимали высокие посты на государственной службе. Файтех Селенид являлся главным казначеем Корхеи, его старший сын Мерказ был крупным купцом, а младший, Карузан, занимал пост начальника городской стражи Корхей-Гузума.
Вскоре принцесса и великий визирь удалились в покои Батейры, где стали обсуждать план дальнейших действий в более спокойной обстановке. Джакрис учил свою подопечную тому, как можно и как нельзя себя вести на Совете Аристократии, кто будет являться главным оппонентом и как держать удар. Они обсудили множество возможных раскладов и их последствия.
— Главное — не теряй лицо и помни: в Сиппур тебя все равно никто не отправит, — заключил Джакрис. — Даже если Абкарманиды сегодня одержат верх, я со своими людьми освобожу тебя, и тогда мы уже начнем борьбу в открытую.
— Но это крайний случай… — заметила Батейра. — Джептару Абкарманиду подчиняется армия, не забывай.
— А у нас будет Демцуэль, — с довольной улыбкой возразил Джакрис, — и все его многочисленные последователи, которых с каждым днем становится все больше и больше.
«Хотелось бы мне хоть раз с глазу на глаз поговорить с твоим Демцуэлем, — подумала Батейра. — Тогда мне хотя бы станет ясно, что он собой представляет, и вообще настолько ли он заинтересован в союзе с нами, как мы с ним».
Оставалось всего пара часов до назначенного Совета, и Батейра с Джакрисом решили отправиться на виллу великого визиря, чтобы отобедать, и оттуда уже вместе отправиться на грядущую встречу с корхейской знатью. Паланкин быстро доставил их к круглому белокаменному строению в северной части Корхей-Гузума, где большую часть времени и проживал Спакирис.
Батейре было известно, что Джакрис был незнатного рода и добился своего положения сам: ее отец заметил его рвение, когда тот был еще юношей и постепенно возвысил сначала до придворного писаря, затем до помощника казначея, а девять лет назад Джакрис дослужился до должности великого визиря Корхеи. Батейре особенно это нравилось, так как она больше всего ценила мужчин, добившихся всего своим умом и усердием, а не получивших привилегии по наследству.
Прекрасные свежие мидии в белом вине и душистый морской салат не лезли принцессе в горло — от волнения у нее пропал аппетит. Сегодня могла круто измениться ее судьба: и от мысли, что она может стать пленницей Йорака Бракмоса, ее бросало в жар. Однажды, сопровождая отца в его поездке в Сиппур, она увидела его: вечно с натянутой улыбкой, подчеркнуто манерный, пижонски услужливый — лорд-протектор произвел на нее крайне неприятное впечатление.
И вот Джакрис объявил, что время на исходе, и пора отправляться в Зал Малипокку — традиционное место для официальных собраний знати корхейской столицы. Вокруг этого серого обветшалого сооружения, окруженного могучей высокой колоннадой, уже находилось множество паланкинов разных цветов и размеров.
В узком темноватом коридоре им повстречался бритый наголо человек в богато вышитом золотом балахоне — в нем нельзя было не узнать посла Кемала О’Цзуна.
— Посол, посол… — обратился к нему негромко Джакрис. — Скажите, можно ли как-то повлиять на Бракмоса? Если надо, я бы мог…
— Оставьте, — О’Цзун прервал его изящным, но уверенным жестом. — Мы все обсудим публично, — после чего проследовал в главный зал.
«Кемал О’Цзун — фигура с безупречной репутацией, — подумала Батейра, и это было правдой. — Можно сказать, сама неподкупность. На него так просто не надавить».
Джакрис слегка улыбнулся, виновато пожав плечами, как будто говоря: «Хотя бы попытаться-то стоило».
