Случай, произошедший с Нойросом в Акфотте накануне его отъезда, показал, что лишить человека жизни не так уж тяжело: сталь в столкновении с плотью всегда выигрывает. Кроме того, во время продвижения к Тешаю их тренировки со Сфиро не прекратились, а, напротив, участились. Они часто удалялись вечером за пределы лагеря и упражнялись в мастерстве владения саблей. Макхарийцу становилось все труднее побеждать Нойроса; тот уже неплохо отточил множество фехтовальных приемов защиты и нападения.
Дни шли. Тешайцы по-прежнему никак не давали о себе знать. В лагере Ревнителей преобладало напряженно-подавленное настроение. В один из дней (Нойрос уже не помнил, какой это был по счету день с момента их прибытия к стенам Тешая) произошло печальное событие. Трое солдат напились воды из ручья, вскоре после чего ощутили жуткую боль в животе и к вечеру скончались. Как потом сообщили разведчики, исток этого ручья находился где-то за стенами Тешая… Ночью умерло еще двое людей, по-видимому, пивших воду из этого же водоема.
На следующий день утром, у костра, похоже, осознав, насколько губительным может оказаться дальнейшее бездействие, Алекто объявила, что ждет всех приближенных Ревнителей на совет в ее шатре сегодня вечером. Там она обещала сообщить свой план взятия Тешая. Нойрос был весьма взволнован этим известием, однако, ему, как и многим другим из отряда Алекто, было отрадно, что томительная осада скоро окончится.
В тот же день, после обеда, когда Нойрос отошел по нужде в ближайший перелесок, к нему неожиданно подкрался Кайрен. Оказаться наедине с косоглазым бойцом было одним из наименее желательных для Нойроса событий. Не произнося ни слова, с гримасой тупой злобы на лице, Кайрен подошел к нему вплотную и, что было силы, ударил Нойроса кулаком в грудь.
От такого болезненного удара Нойрос повалился на спину, в заросли папоротника.
— Ты чего!? — вскричал он в ужасе, превозмогая боль в груди. — Что тебе нужно?
— Твоих страданий, — прорычал Кайрен, после чего еще два раза ударил Нойроса ногой в бок.
Саблю Нойрос оставил в палатке, поэтому возможности защититься у него не было.
— Небось надеешься героем стать, — злобно бросил косоглазый Ревнитель. — Слабак ты, а не герой!
Еще один сильный удар в бок. По-видимому, в рукопашной схватке у Кайрена были куда большие шансы, чем в сабельном поединке.
— Мне ведь ничего не стоит взять и пырнуть тебя саблей в пылу боя. И в ордене о тебе горевать никто не станет — даже твой новый дружок-макхариец, уж поверь.
— За что!? — вскричал Нойрос в отчаянии. — За что ты так ненавидишь меня? Ответь!
Кайрен криво ухмыльнулся и сплюнул.
— За твою знатность. И за то, каким дерьмом вы считаете нас, простых. А ведь вы из той же плоти, что и мы! И пустить кровь вам можно точно так же!
«Дайял тоже знатен, — мучительно подумал Нойрос, — но до него-то тебе не добраться».
— Я, кстати, хотел поведать тебе кое о чем, — Кайрен осклабился самым омерзительным образом. — Помнишь того мальчишку, которого Алекто велела тебе проучить? Ты справился — держался молодцом, хе-хе! Но вот только меня не проведешь… Я заметил, что он явно запал тебе в душу.
«Кшан. Его звали Кшан».
— Как бы то ни было, знай: перед самым нашим отбытием я перерезал ему горло.
Джакрис по-настоящему захватил ее своим амбициозным планом, связанным с борьбой за влияние при корхейском дворе, поэтому Батейра вот уже несколько дней находилась в приподнятом расположении духа.
Однако в тот день принцессе хотелось немного побыть наедине со своими мыслями: они сидела в своих покоях одна, погруженная в приятно-задумчивое настроение.
Поэтому появление служанки Сельмии оказалось очень некстати. Девушка тихо вошла, поклонилась и негромко сообщила, что Сатеп Калханид прибыл по ее приглашению и ожидает внизу, в зале для переговоров.
Батейра мысленно выругала себя за забывчивость, ведь она сама давеча, на похоронах Бьеджара, просила дядю навестить ее, якобы для неформальной встречи в целях поддержания семейной дружбы. На самом же деле ей предстояло заручиться политической поддержкой Калханидов, намекнув на возможный союз с Яшанем Демцуэлем.
Сатеп Калханид был крупный, рослый мужчина с густой бородой с проседью и полностью лишенной волос головой. У него был мясистый округлый нос и крупные голубые широко посаженные глаза. На нем был темно-коричневый кожаный плащ и серебряная цепь с эмблемой королевского советника.
Завидев племянницу, Сатеп благодушно заулыбался во весь рот и вскоре заключил Батейру в свои мощные объятия.
— Здравствуй, здравствуй, родная! — прогудел он своим приятным басом. — Вот я и выбрал времечко, чтобы заглянуть к тебе!
— Спасибо тебе, дядя! — радостно воскликнула Батейра. — Хочу, чтобы ты знал, что тебе здесь всегда рады!
— М-да, м-да… Сейчас такие времена! Родным людям нужно держаться ближе друг к другу…
Он был все-таки очень похож на мать, Сайару. То же доброе, чуть наивное лицо, та же простота и даже некая фамильярность в общении.
