— Ты вернулась домой безоружной, — осторожно заметил младший брат.
— Это верно, — вздохнула Гелла. — Мой прекрасный макхарийский клинок пришлось сдать перед входом в здание, где проходила Диргенская конференция. Разумеется, забрать его уже не было возможности. Ну, ладно… Я, пожалуй, прилягу отдохнуть, — добавила Гелла и пошла к себе в комнату.
Плюхнувшись на свою мягкую кровать, она испытала удовольствие от того, как расслабились уставшие мышцы.
«Все-таки хорошо оказаться дома», — подумала Гелла и слегка улыбнулась сама себе.
Но тут ее тихая радость сменилась грустью. Она вспомнила Ниллона…
И все-таки этот скромный, интеллигентный юноша из Пранта по-настоящему увлек ее. Нет, она не была влюблена в него… Но отчего-то он запал ей в душу сразу после их первой встречи у здания заброшенного театра. Потом, после злосчастной лекции она бежала прочь из города — слишком велика была обида от нанесенного профессором оскорбления.
Но когда, находясь в Диргене, Гелла узнала о готовящейся конференции, она поняла, что там будет и Ниллон… и веление сердца заставило ее явиться туда. Он спас ее, он был настоящим героем! Как внезапно они воссоединились! И как внезапно их настигла новая разлука…
«Где сейчас Ниллон с профессором? Какие моря бороздят? Что, если аклонтисты уже схватили их, и в этот самый момент они гнут спины, став рабами какого-нибудь корхейского пирата?»
Геллу передернуло от этой мысли.
Она постаралась забыться, сосредоточившись на приятных воспоминаниях из детства. Окинув взглядом свою уютную комнатушку, Гелла поняла, что для нее нет места на свете ближе и роднее. Сколько радостных мгновений здесь прошло! Сколько раз она нежилась в своей постели, жмурясь в свете утренних лучей, или засиживалась допоздна, жадно читая толстые тома из отцовской библиотеки!
Понемногу Гелла задремала. Усталость ее действительно была велика: как телесная, так и духовная.
Ее разбудил какой-то шум в гостиной. Было сложно сказать, сколько она проспала, но судя по косым лучам солнца, дело уже было ближе к вечеру. Прислушавшись к голосам, Гелла поняла, что это вернулись старший брат Виберт и отец, Гранис Брастолл.
Она мигом вскочила с кровати, и, выбежав из комнаты, тут же ринулась вниз.
— Мы должны действовать решительнее, отец! — услышала она обрывок оживленной беседы. — Все зашло слишк…
Высокий подтянутый парень в великолепном бело-красном мундире ротмистра карифской армии осекся и вперил в Геллу полный изумления взгляд. Его собеседник, коренастый седеющий мужчина в сером сюртуке, лет пятидесяти, также резко изменился в лице, открыв рот и застыв на месте.
— Ты жива… — хрипло проговорил, наконец, Гранис Брастолл.
— Гелла, мы не знали, что и думать! — воскликнул старший брат Виберт, вернув самообладание со свойственной военным быстротой.
— Почему ты не вернулась домой из Диргена? — прошипел Гранис, со злостью глядя на дочь. — Я чуть ли не с кулаками кидался на тех несчастных репортеров, которые не смогли уговорить тебя вернуться в Дакнисс!
— Отец, тебе не стоит говорить со мной в таком тоне! — воскликнула Гелла, уперев руки в бока.
— Кто был тот парень, что держал тебя за руку? — с напором продолжал Гранис, словно не замечая дерзости дочери. — Между вами было что-то!?
У Геллы внутри похолодело, но она постаралась сохранить спокойствие.
— Что ты говоришь, отец? — произнесла она обиженно. — Тот добрый юноша спас меня, когда началась резня, только и всего!
— Вот как! Тогда расскажи, куда ты отправилась после того, как покинула Дирген?
— Действительно, хотелось бы знать! — поддержал Виберт. — Аклонтистские псы безнаказанно убивают людей в наших краях, а ты как ни в чем ни бывало продолжаешь свое путешествие?
С ужасом Гелла поняла, что не может с ходу придумать ответ на этот вопрос.
«Им нельзя ничего рассказывать… Ни про Ниллона, ни про профессора, ни про Карагал!»
— Да что за допрос вы мне устроили? — воскликнула она со слезами в голосе. — Вы будто бы и не рады, что я дома!
Закрыв лицо рукой, Гелла отвернулась к лестнице.
Некоторое время все молчали.
Наконец, Гранис подошел к дочери и нежно обнял ее за плечи.
— Гелла, конечно, мы безумно рады твоему возвращению, — примирительно проговорил он. — Ведь мы уже почти поверили, что ты погибла! Разве это не жестоко, дочь моя? Держать нас в неведении о твоей судьбе, когда вокруг творятся такие ужасные вещи!
— Ты всегда был слишком мягок с ней, отец, — бросил Виберт своим обычным презрительным тоном. — Она выросла бесчувственной и избалованной, вот что я думаю!
Из уст другого человека Гелла могла бы принять такие слова за оскорбление. Но для резкого и язвительного Виберта подобные реплики были в порядке вещей.
— Бесчувственной!? — негодующе вскричала Гелла. — Да что ты знаешь о чувствах!
— Довольно, дети мои! — глава семейства Брастоллов поднял руки, объявляя о конце перепалки. — Не стоит нам ссориться в такие непростые времена. Гелла, ты давно прибыла? Уже перекусила чем-нибудь?
— Я только и успела, что поздороваться с Гуго, а после отправилась отдыхать… Пожалуй, схожу пообедать в харчевню.
