Ниллон тотчас обернулся. Профессор неподвижно сидел на корточках напротив него, глядя в сторону и настороженно прислушиваясь.
И тут Ниллон услышал.
Жуткий, вселяющий страх гул, шел, казалось, из ниоткуда и вместе с тем отовсюду, постепенно усиливаясь и заполняя собой все сущее.
В панике оба выбежали на освещенную рассветными лучами палубу и тотчас принялись осматриваться вокруг.
Когда Ниллон обратил свой взор на север, он стал свидетелем зрелища, которое он не забудет потом до самой смерти.
Пронзив гущу облаков, с неба стремительно летел вниз огромный раскаленный вращающийся камень, оставляющий за собой след из густого дыма.
«Метеор» — вспомнил Ниллон. Так их называли в книгах, которые он читал в детстве.
Гул, издаваемый метеором, стал настолько невыносим, что Ниллон с профессором Хиденом были вынуждены броситься ниц, закрыв уши руками.
И вдруг гул резко стих, однако радоваться было рано.
На юге, примерно в полумиле от их яхты, возникла огромная волна, угрожавшая в скором времени докатиться до них. Однако Ниллон быстро сообразил, что настоящая опасность исходит вовсе не от самой волны.
— Воронка! — крикнул профессор Хиден голосом, исполненным ужаса. — Нас может затянуть в воронку, Нил!
Это оказалось правдой.
Сила вращения падающего метеора была настолько сильна, что на поверхности моря образовался гигантский водоворот, в который уже начинало увлекать крохотную яхту.
Волна подбросила судно с огромной силой, после чего их окатило водой, но оба мореплавателя остались на борту.
Ниллон в первый раз жизни поймал себя на мысли, что ему жалко смотреть на профессора Хидена — тот выглядел бессильным, напуганным стариком, совершенно не верившим в свое спасение.
Ниллон же ощутил необъяснимое безразличие к происходящему. Однако последующие его действия были исполнены нечеловеческой уверенностью.
Корабль увлекало по спирали в центр смертоносного водоворота — морская стихия бушевала вокруг во всей своей неприкрытой пугающей мощи.
А Ниллон… Ниллон просто ухватился за штурвал яхты, хотя и понимал, что судно сейчас совершенно неуправляемо. Он не знал, но чувствовал, что нужно делать.
«Ты научишься как следует пользоваться ментальным потенциалом, заложенным в тебе, и с его помощью производить изменения в материальной и нематериальной среде», — вспомнил он вчерашние слова профессора, хотя не они, а нечто большее подталкивало его сейчас к действию.
Крепко обхватив штурвал и вперив взор вдаль, за пределы водоворота, Ниллон ощутил внутри себя силу, способную нарушать земные законы и творить его собственную волю.
Разум Ниллона отдал властную команду, после чего произошло какое-то незримое искажение… и яхта двинулась, перестав быть послушной увлекавшей ее воде. Подобно прыткому угрю она скользнула по склону воронки и вскоре вырвалась, уплывая прочь от места падения жуткого камня.
А Ниллон по-прежнему стоял как вкопанный, сжимая штурвал, и неистовый взгляд его был устремлен вперед.
Они въезжали в геакронскую столицу в закрытом экипаже. Генерал Варкассий лежал связанный сзади, и во рту его был кляп.
Чувства Киры до сих находились в полном смятении; она так до конца и не решила, кем себя считать: предательницей или человеком, который предотвратил предательство. Когда она сказала Освину Варкассию о том, что согласна на его план побега из Геакрона вместе с эйраконтийскими чертежами, она считала, что говорит искренне.
Но агенты Кофага появились слишком внезапно.
Что-то внутри Киры оборвалось, она схватила с земли тяжелый сук и со всей силы огрела им старого генерала по голове. Остальную работу сделали подоспевшие соглядатай и кучер. Бумаги, украденные Варкассием, Кира также тщательно упаковала и взяла с собой, но посвящать в их содержание своих подопечных не стала.
Тем не менее, Кира не могла не испытывать некоего удовлетворения от успеха своего задания, но теперь ее больше всего волновала собственная дальнейшая карьера и судьба. Кира понимала, что ее также могут объявить предательницей, поскольку она долгое время работала под началом Варкассия. Она также понимала, что генерал может попытаться смутить ее ум подобными аргументами, поэтому решила заткнуть ему рот кляпом.
«Остается надеяться, что Кофаг сочтет меня полезной, — размышляла Кира. — Иначе я покойница, также как и Варкассий».
Кучер высадил ее неподалеку от дома, пообещав, что Темный Палач вскоре свяжется с ней. После этого повозка со связанным генералом скрылась из виду, оставив Киру наедине со своими мыслями и со своей совестью.
«Мы могли бы бежать… — думала она сокрушенно. — Бежать из этого ненавистного мне государства! Как же глупа я была, что тешила себя иллюзией того, что живу в великой и процветающей стране! Теперь уже поздно. Придется идти бок о бок с этими зверьми до конца… Пока аклонтисты не сокрушат нас».
