Чувство реальности происходящего не сразу вернулось к Кире. Она шла за пожилым маршалом, совершенно обескураженная и не способная хоть как-то связывать мысли в своей голове. И вот они подошли к роскошной черной карете, рядом с которой стоял, покуривая трубку, Тиам Дзар в окружении своих гвардейцев.
У Киры бешено заколотилось сердце; никогда еще она не была так близко к предмету своих восторгов: обворожительная черная бородка, властный взгляд доко Дзара — казалось, еще немного, и она лишится чувств.
— Я наслышан о вашей отваге, капитан Меласкес, — произнес, слегка улыбаясь, Дзар. — Вы, должно быть, расстроены тем, что о вашем героизме не было объявлено во всеуслышание. К сожалению, дело это слишком деликатное: мы не можем предавать огласке то, что касается поимки шпионов. И, поверьте, вы не ошиблись, Кира: тот, кто представился вам, как Пэйон, действительно оказался сиппурийским агентом — он признал это на допросе. И, поверьте, когда я услышал о том, что простая девушка, служащая в генеральской канцелярии, задержала опасного лазутчика, я был искренне поражен. Разумеется, такой самоотверженный поступок не может остаться без награды!
С этими словами правитель Геакрона извлек из кармана стальную брошь, на которой был изображен стальной кулак на фоне скрещенных копий, и под одобрительные хлопки командиров и солдат приколол знак отличия на грудь Кире.
Ей казалось, что в ее жизни не было более счастливого момента: наконец, она почувствовала, что кому-то нужна, что ее старания не были напрасны, и лучшие люди государства восхищаются ею.
Сердце Киры пылало от восторга, а на глазах выступили слезы гордости: гордости не за себя, а за свою славную страну, где царит всеобщее счастье и каждый получает то, что заслужил: не важно, маршал или простой канцелярский работник.
Но детская радость Киры была немедленно омрачена, так как взгляд ее упал на человека с черным платком на лице, и она вспомнила о жутких муках, которые переносят люди, томящиеся в тюрьмах по подозрению в государственной измене.
«Гони прочь такие мысли, — одернул Киру ее внутренний голос. — Предатели тоже получают свое. Может, Кофаг и жуткий тип, но и он служит благой цели». Дзар между тем продолжил:
— По такому случаю, я хотел бы предложить вам, дорогая Кира, провести сегодняшний вечер в моей компании и компании моих подчиненных. Мне бы очень хотелось уточнить некоторые детали вашей операции по поимке шпиона. Мне многое рассказывали об этом происшествии, но я жажду услышать все из уст самой героини. Предлагаю вам быть сегодня в семь часов вечера на этой площади. Вас заберет карета.
— От таких предложений не отказываются, — вполголоса произнес маршал Зариккен на ухо Кире.
— Ах, я... я... Да, да! Конечно, я буду здесь в семь, — произнесла вконец растерянная Кира. — Генерал Варкассий позволит мне уйти немного пораньше, не так ли? — Непременно, — Дзар обворожительно улыбнулся.
Остаток дня Кира совершенно не могла думать о работе. Да и как ей было думать о чем-либо, кроме чудесной истории, приключившейся с ней сегодня? Генерал Варкассий с широкой улыбкой на лице пожал ей руку и поздравил с получением нагрудного знака. Лари Кьял тоже выразил радость по поводу награждения Киры, но, как ей показалось, сделал это не слишком искренне. И на историю о приглашении ее на ужин с самим доко Дзаром он также отреагировал весьма прохладно.
Кира, не сильно стесняясь, отпросилась у генерала за два часа до назначенного ей времени, и, направившись вприпрыжку домой, стала ломать голову над тем, как ей приготовить себя к званому ужину.
Распустив и причесав свои каштановые волосы, которые она обычно стягивала в пучок, Кира заглянула в свой гардероб. Выбор был невелик, и она не нашла ничего лучшего, как надеть просторное лиловое платье, которое довольно выгодно скрывало ее полноту.
Кира еще долго рассматривала себя во весь рост в огромном зеркале в прихожей ее дома. Ей все казалось, что она полна несовершенств: полная, бледная, с некрасивым пухлым лицом — как она сегодня будет смотреться среди гордых генералов и их блистательных жен?
Так или иначе, назначенный час приближался, и Кире пора было выдвигаться в дорогу. Она решила не брать извозчика и добраться до Центральной площади, прогуливаясь пешком, так как время позволяло.
И почти сразу, как городские часы прозвонили семь, по улице, прилегающей к площади, проехал кортеж из целых трех омнибусов и одной кареты: несомненно, то была карета доко Дзара. Повозки остановились, и Кира немедленно приблизилась к ним. Кучер, управлявший каретой, сделал Кире знак садиться внутрь. Она повиновалась, захлопнула дверцу, и, вне себя от волнения, была даже не в силах посмотреть направо. — Ну что же вы, Кира, даже не взглянете на меня? — услышала она знакомый голос.
— П-простите, доко Дзар, — от нахождения со своим повелителем в узком пространстве, наедине, Кира испытывала крайнюю степень неловкости, но все же попыталась взять себя в руки и повернула голову в сторону своего могущественного собеседника.
