— Ты не едешь ни на какую чертову конференцию, Ниллон, — строго заявила Кларисса Сиктис, стоя посреди кухни и уперев руки в бока.
— Милая, пусть он сам решит... — попытался вмешаться Омунд.
— Да что он решит!? Не будь хотя бы ты слеп, Омунд! Этот вздорный профессор просто засоряет мозг нашему мальчику. Когда аклонтисты захватят нас, они припомнят ему участие во всей этой пропаганде...
— Мама, они нас не захватят! — негодующе вскричал Ниллон.
— Неужели? И кто же их остановит? Уж не ты ли со своим ненормальным Хиденом?
— Нормальность – признак заурядного ума.
— Чего-чего? Это ты на ваших дурацких лекциях нахватался?
— Мам, я поеду в Дирген. Просто прими это как данность.
— Кларисса, любимая, — мягко произнес отец Ниллона, — наш сын уже достаточно взрослый, чтобы самому решать такие вещи. В конце концов, он ведь едет в Кариф, а не в макхарийские джунгли! Я не вижу в этом вреда.
После напряженной паузы мать Ниллона, наконец, произнесла с недовольством:
— Ты об этом пожалеешь, Ниллон Сиктис, очень сильно пожалеешь! — после чего удалилась в свою комнату.
Отец с сыном сочувственно переглянулись.
— Может, стоило сообщить ей раньше, чтобы она успела смириться с моей поездкой? — вяло предположил Ниллон.
— Вряд ли... Думаю, мы просто дольше мучили бы себя спорами, а мать бы тешила себя ложной надеждой, что ты передумаешь.
— Пожалуй, ты прав, отец. Я, наверное, пойду спать — завтра меня ожидает долгий переезд.
— Доброй ночи, Ниллон. И удачи тебе! Надеюсь, не пожалеешь, — улыбнулся под конец Омунд Сиктис.
Оставаясь наедине с самим собой, Ниллон неизменно возвращался мыслями в тот вечер на маяке, когда с ним произошло необъяснимое. Это было похоже на настоящее чудо. Падая, Ниллон не ощущал страха, им владело лишь осознанное, концентрированное желание жить. Это не поддавалось какой бы то ни было логике, но он был уверен, что именно это желание в итоге и спасло его. Произошло нечто совершенно аномальное. Пространство, отделявшее его от земли, будто бы исказилось, подчиняясь непоколебимой воле его разума; Ниллону казалось, что воздух словно сгустился, и он приземлился настолько мягко, будто упал с высоты двух футов, а не сотни.
Об этом невероятном происшествии Ниллон рассказал только профессору Хидену. Тот долго хмурился, нервно потирал подбородок, а потом как-то неуверенно произнес: «Знаешь, Ниллон, подобные вещи иногда происходят в нашем мире... Увы, мы не все способны объяснить, ибо наши знания об устройстве мироздания чрезвычайно скудны. Можешь считать себя счастливцем».
Такой скупой ответ профессора был очень странен, более того, Хиден как будто не сильно удивился этой истории. К тому же Ниллону показалось, что старик чего-то не договаривает.
Так или иначе, суматоха, вызванная подготовкой к конференции в Диргене, отвлекала Ниллона от тревожных мыслей. Все сложилось как нельзя лучше: профессору Хидену удалось арендовать здание, а связи в Дакниссе позволили ему «нашуметь» о готовящемся событии не только в Карифе, но и за рубежом.
Ниллон даже почти забыл Геллу... Карифянка все еще всплывала в его мыслях, но эти воспоминания были все слабее и слабее день ото дня, и ему казалось, что скоро он будет способен окончательно перестать о ней думать.
И вот настал день отъезда. Вещи были собраны: у Ниллона набрался лишь небольшой узел — только самое необходимое. Вопрос, касающийся провизии, взял на себя профессор Хиден.
Они должны были встретиться в полдень на Перечной площади: Ниллон, профессор Хиден и извозчик, которого они наняли.
Когда Ниллон покидал свой родной квартал, он увидел, как из одной улочки ему навстречу выходит знакомый ему человек в клетчатой рубашке. Вид Гэнли Смуссфилда вызвал у Ниллона неприязнь и раздражение; кроме того, он был особенно не рад подобной встрече, так как не просто проигнорировал просьбу отца Эда, но и сделал то, что должно теперь еще сильнее разозлить консервативного Смуссфилда-старшего.
Их отделяло всего несколько десятков футов. Гэнли хотел было зашагать вперед, но увидев, что Нил всеми силами старается на него не смотреть, вдруг остановился в нерешительности, затем плюнул и развернулся, зашагав прочь.
Ниллон же направился на площадь, к месту условленной встречи с профессором.
Там его ожидал презентабельного вида черный омнибус, запряженный четверкой ладных гнедых лошадей.
— Я не опоздал, сэр? — с улыбкой спросил Ниллон у профессора Хидена, который уже сидел внутри.
— Ты как раз вовремя, Ниллон, — ответил тот с приветливой улыбкой.
Кучер хлестнул вожжами, и повозка тронулась в путь.
Это было очень необычное чувство для Ниллона — оставлять вдалеке родной город. Он попытался припомнить, когда покидал Прант в последний раз. Это было очень давно, когда он был еще семилетним мальчишкой: тогда он ездил в Сатреб навестить бабушку с дедушкой. О той поездке он помнил мало, и теперь пришла пора освежить в памяти красоты дивной страны под названием Кариф.
