— Я не хочу расставаться с тобой Гелла! — в сердцах воскликнул Ниллон. — Очень не хочу! Но это лучше, чем если бы ты смотрела на то, как я загибаюсь...
— Ох, как же это тяжело! Не думала, что все обернется так... Но, ты знаешь, у меня есть одно предчувствие. Можешь считать меня наивной дурочкой, но я уверена, что мы еще встретимся. Обязательно встретимся!
Ниллон лишь невесело усмехнулся.
— Ладно, прости, Гелла, я совершенно разбит и... хотел бы наконец отдохнуть. Спокойной ночи!
— Спокойной ночи, Ниллон!
Утро возвестило своим приходом начало новой эпохи: эпохи борьбы, опасностей и самоотверженного мужества.
Профессор Хиден разбудил их примерно за два часа до полудня (по нему самому было сложно определить, спал ли он вообще) и объявил, что после плотного завтрака они отправятся в грот, где стоит яхта профессора. Геллу высадят в Деоптисе, после чего она поедет домой, а Ниллона с профессором ожидает долгое морское плавание вокруг Роа.
— Вариант обогнуть материк с севера отпадает, — объяснял профессор, пока они пробирались через лес, — грядет осень, а штормы в Эйрийском море в это время чересчур жестоки. Поэтому мы обойдем берега Макхарии и Корхеи на почтительном расстоянии, чтобы избежать встречи с их судами. В любом случае, наша яхта довольно быстроходна, и мы без труда уйдем от преследования кораблей аклонтистов.
— Что насчет продовольствия? — поинтересовался Ниллон, перелезая через толстый ствол упавшей сосны.
— Купленной мною провизии должно хватить на дорогу до Карагала, к тому же я приобрел снасти для ловли рыбы.
— Но... что насчет обратной дороги, сэр?
— В Карагале должно быть полно фруктов и источников питьевой воды — питались же чем-то карагальцы, когда жили там.
«Звучит не слишком обнадеживающе... Но что поделать».
Грот, о котором говорил профессор Хиден, был достаточно глубоко врезан в береговую линию острова. Глубина, судя по цвету воды, была здесь немалой. Сбоку имелась небольшая каменистая тропинка, так что можно было проникнуть внутрь, не намочив ноги.
И хотя там, куда они прошли, было уже довольно темно, Ниллон все-таки различил очертания яхты: крупная, с высокими бортами и белыми, потускневшими парусами. Судно оказалось во вполне исправном состоянии.
Ниллон, Гелла и профессор Хиден погрузили на яхту все тюки с пожитками, после чего взобрались на борт сами.
Выйдя из бухты в открытое море, они направили судно в сторону Деоптиса. Профессор Хиден стоял у руля, а Гелла изучала интерьер каюты, в тот момент, когда Ниллон закричал:
— Сюда! Сюда, скорее сюда! Идите сюда!
Профессор Хиден, а вслед за ним и Гелла, явились на зов.
— Сюда! — кричал Ниллон. — Смотрите, что там!
Со стороны Деоптиса в небо поднималось множество столбов дыма. Расстояние было велико, но все же Ниллону показалось, что где-то он заметил горящий огонь. В море неподалеку от города можно было заметить флотилию из восьми-десяти кораблей.
Профессор Хиден стремглав кинулся в каюту, и через полминуты вернулся с подзорной трубой в руках.
— Чьи это корабли, профессор!? — вскричал Ниллон, теряя самообладание. — Что за герб на парусах?
Профессор Хиден помедлил еще несколько мгновений, напряженно сглотнул, после чего произнес голосом человека, ведомого на смерть:
— Перекрещенные сабля и гарпун. Аймерот. Похоже, война уже началась...
Лагерь акфоттских Ревнителей был разбит в небольшом перелеске, так что со стен Тешая едва ли можно было понять, каких размеров войско осаждает город. Негласное мнение Ревнителей было таково, что это является большим преимуществом: так как их отряд (слово «войско» было бы не совсем верным) был весьма и весьма небольшим. Отряд Алекто был кое-как пополнен за счет неумелых крестьян, попутно набранных из нескольких деревень, и в общей сумме насчитывал едва ли тысячу человек.
Немногочисленные тешайские Ревнители, которым удалось спастись от взбунтовавшейся толпы, рассказывали жуткие вещи. По их словам, основным мотивом восстания было порицание авторитета Святых Аклонтов, то есть натуральное вероотступничество. Как потом объяснил Нойросу Сфиро, здесь было очевидное преувеличение: скорее всего, волнения начались из-за произвола местной аристократии и непомерных налогов в пользу храмов. А уход сиппурийской армии на север и восстание Кровавого Мангуста в Макхарии создали благоприятные условия для бунта. Антиаклонтистские лозунги запросто могли прозвучать в толпе, а Ревнители, у которых на это дело обостренный нюх, сочли ненависть к Аклонтам основной идеей восставших.
Впрочем, в остальных вопросах у Сфиро не было оснований сомневаться в правдивости слов тешайских блюстителей веры. А они рассказали следующее.
