— Простите, заговорился — нервно просмеявшись, произнёс Месалим — порой забываю, что вы не странствовали по этой земле столетиями как я.
— Сколько тебе лет, Месалим? — спросила Слания.
— Ровно восемьсот.
— Погоди-ка — остановил его Терес — получается, ты пережил потоп?
— Да, было дело — ответил Месалим — Когда на землю обрушился нескончаемый ливень, я был самым обычным юношей из города Уркалаг. Наш город был единственным уцелевшим из всех допотопных городов. Когда большая вода ушла, он вернулся к прошлому образу жизни — в городе вновь расцвели культы удовольствий. Я ушёл оттуда и с тех пор скитаюсь по миру.
— Надо же — да ты человек из седой древности — проговорил удивленный Терес.
— Я видел Манна, первых царей ларанаев и твоих пращуров, Терес. Я видел, как из достойного народа златоликие превратились в толпу психопатов. Я видел, как из их числа возвысился Нерогабал.
— Расскажи мне о том, кто это такой.
— Хорошо, Терес. Я помню этого тирана ещё мальчишкой. Тогда он стремился сделать свой народ великим. А чтобы вести народ к величию, нужен идеал. Этим идеалом стало для них искусство. "Искусство, которое не служит ни земле, ни небу, а только самому себе".
— Как искусство может служить самому себе? Что за псих сочинял всё это? — обращаясь к небесам, проговорил Терес.
— Я попытаюсь это объяснить тебе, Терес: ваш народ сотворил множество эпосов о героях — Нерогабал считает это пошлым, приземленным искусством, созданным глупыми дикарями, не более. Святые книги, храмы и всё что создано для восхваления Всеотца, он считает ничем иным, как оковами для рабов.
— Этого мне достаточно, чтобы перегрызть ему глотку, но скажи, мне просто интересно, что же предлагает взамен Нерогабал?
— Он хотел создать абсолютно свободного человека. Готов сказать, своей цели ему почти удалось достичь. Первым делом, златоликие избавились от главного тирана — Всеотца. "Настоящая нравственность не требует никаких богов" — произнёс он на трибуне пять столетий назад. Следом в жертву свободе принесли семью. Да, Терес, у них нет семей — практикуют свободные отношения, причем ни пол, ни возраст никакого значения не имеют.
— А как же дети?
— Детей заводят очень немногие энтузиасты, которые отдают их на воспитание специально обученным соплеменникам. Как, по-твоему, они до сих пор не заселили весь мир? Конечно, Джехут одно время хотел искусственно выращивать новых членов общества, но эксперимент вышел неудачным. Человек без бога и без семьи, как водится, не перед кем не ответствен — ему не надо хранить себя ради идеалов или хотя бы ради своих детей. Поэтому, бурным цветом расцвели наркомания и алкоголизм. Кто-то травит себя ради вдохновения, кто-то ради новых ощущений, но чаще всего просто из-за того, что они уже не могут без этого жить. "Раз жизнь не имеет смысла, то кто может указывать нам, как ей распоряжаться?" — сказал Нерогабал четыре столетия назад.
— Печально. И ради чего всё это?
— Как ради чего? Ради искусства, ради красоты. А что такое красота, Терес? — сказал Месалим и посмотрел ему в глаза — ответь мне, варвар.
Терес ненадолго задумался, возможно впервые в жизни. Такие вещи как любовь, красота, жизнь кажутся такими понятными до тех пор, пока не попытаешься обличить их в слова.
— Ну, красиво то, что естественно для человека — сказал Терес.
— А что естественно для человека, Терес? Когда Тессоб устраивал резню в горах он тоже был убеждён, что удовлетворяет естественную для любого человека жажду крови.
— Это может быть естественно для дикого животного, но не для человека — вмешалась Слания.
— А что же естественно для человека? Кто есть человек, ответь мне, Терес?
— Жрецы говорят, что человек создан по образу и подобию Всеотца. Значит, естественно стремиться быть ближе к своему прообразу.
— Верно подмечено, Терес. Для меня Всеотец в первую очередь — творец и повелитель. Поэтому и человек, на мой скромный взгляд, должен творить и повелевать.
— Получается, даже самый последний раб должен повелевать?
Месалим вздохнул.
— Типичная варварская непосредственность — ты немного не так всё понял. Раб творит и повелевает даже, выполняя свою работу. Любой человек может и даже обязан творить себя и повелевать над собой. Человек, который ничего не творит — мёртвый человек, а человек, который не повелевает даже собой — всего лишь животное.
— Терес, как тебе такая мысль? — вмешалась Слания.
— Звучит разумно.
— А как в это укладываются ваши грабежи ларанаев, Терес? — усмехнулась Слания.
— Хорошее замечание — сказал Месалим — Именно это по началу и отпугивало меня от северян. Но потом я понял это лишь начало — честолюбивых дикарей перековать в праведных завоевателей так же легко, как перековать копья на серпы.
— И кто же это нас будет нас перековывать?
