Я смотрела на мужа, и меня одолевало желание узнать, что же он увидел, но пришлось сдержаться: если спросить сразу, подробности сна могут ускользнуть из памяти. Честно говоря, я завидовала Джейми. Я бы что угодно отдала за возможность видеть то, что видел он, и неважно, реально оно или нет. Какая разница, ведь это была связь с моими близкими, и всякий раз, когда я замечала на лице Джейми такое рассеянное выражение, разорванные нервные окончания, соединявшие меня с исчезнувшей семьей, искрили и пылали, как закороченные провода.
Я не могла устоять перед искушением узнать, что ему снится, хотя, подобно всем снам, его видения редко бывали четкими и ясными.
— Тебе приснились они, да? — спросила я, когда ушла служанка, которая принесла еду.
Мы встали поздно, потому что устали от вчерашней долгой дороги в Уилмингтон, и сейчас были единственными, кто обедал в маленьком зале гостиницы.
Джейми посмотрел на меня и медленно кивнул, но между бровями у него залегла складка. Мне стало не по себе: обычно после редких снов о Бри или детях он просыпался счастливым и умиротворенным.
— Что? — требовательно спросила я. — Что случилось?
Он пожал плечами, по-прежнему хмурясь.
— Ничего, саксоночка. Я видел Джема и малышку. — На лице Джейми мелькнула улыбка. — Господи, какая же она дерзкая маленькая драчунья! Похожа на тебя, саксоночка.
Весьма сомнительный комплимент, но на душе стало теплее от воспоминаний.
Я часами наблюдала за Мэнди и Джемом, запоминая каждую черточку, каждый жест, пытаясь мысленно перенестись в будущее, представить, какими они будут, взрослея, — и почти не сомневалась, что у Мэнди мои губы. Я знала совершенно точно, что у нее моя форма глаз и мои волосы — бедное дитя! — хотя они и были черными как смоль.
— Что они делали?
Джейми потер пальцем между бровями, как будто у него зачесался лоб.
— Они гуляли, — медленно произнес Джейми. — Джем сказал Мэнди найти себе занятие, а она пнула его в голень и побежала прочь, он погнался за ней. По-моему, была весна. — Он улыбнулся, сосредоточившись на том, что увидел во сне. — Помню, в волосах Мэнди запутались маленькие цветочки, их еще много росло между камнями.
— Какими камнями? — резко спросила я.
— Надгробными, — тут же ответил Джейми. — Точно! Они играли среди камней на холме за Лаллиброхом.
Я счастливо вздохнула. Ему уже в третий раз снилось, что они в Лаллиброхе. Возможно, мы лишь принимали желаемое за действительное, но я знала: Джейми, как и меня, радует мысль о том, что они обрели там дом.
— Вполне возможно, — сказала я, — Роджер ездил туда, когда мы искали тебя. Он говорил, что дом пустовал и его выставили на продажу. У Бри должны быть деньги, так что они могли купить Лаллиброх. Они могут жить там!
Я и раньше говорила об этом Джейми, но он довольно кивнул.
— Могут.
Его глаза все еще туманились от мысли о детях, которые бегали друг за дружкой по склону холма среди высокой травы и выветренных серых камней, отмечающих семейное кладбище.
— С ними была бабочка, — внезапно произнес Джейми. — А я и забыл. Синяя такая.
— Синяя? Разве в Шотландии водятся синие бабочки?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. По-моему, все бабочки, которых я там видела, были в основном белыми или желтыми.
Джейми посмотрел на меня с легким недовольством.
— Это же сон, саксоночка! Мне могли бы присниться бабочки с крыльями в тартановую клетку, и я бы не возражал.
Я рассмеялась, но решила не отвлекаться.
— Точно. И все же, что тебя беспокоит?
Он посмотрел на меня с любопытством.
— Откуда ты знаешь, что я встревожен?
Я взглянула на него свысока, ну, или настолько свысока, насколько смогла, учитывая разницу в росте.
— Может, лицо у тебя и не зеркало, но я замужем за тобой тридцать с лишним лет.
Джейми не стал уточнять, что меня не было с ним лет двадцать из этого времени, и просто улыбнулся.
— Да. На самом деле ничего страшного. Единственное — они вошли в башню.
— В башню? — нерешительно переспросила я.
Древняя башня, брох, давшая имя Лаллиброху, стояла на холме за домом. Ежедневно ее тень, как от гномона гигантских солнечных часов, размеренным шагом пересекала кладбище. Мы с Джейми частенько поднимались туда по вечерам в начале нашей жизни в Лаллиброхе, чтобы посидеть на скамейке, стоявшей у стены башни, побыть вдали от домашней суеты, насладиться мирным видом поместья и его угодий, которые расстилались перед нами бело-зеленым ковром, расплывчатым в сумерках.
Между бровями Джейми вновь появилась складочка.
— В башню, — повторил он и беспомощно посмотрел на меня. — Не знаю, в чем там дело. Только мне не хотелось, чтобы они туда заходили. Было… ощущение, будто внутри кто-то есть. Поджидает. И мне это совсем не понравилось.
