Лорд Джон улыбнулся этой мысли, и Несси, завязывая халат, улыбнулась ему в ответ. Улыбка немного ее старила, потому что не все зубы сохранились, да и оставшиеся почернели у корней. Если она и не растолстела, то только потому, что не обладала склонностью к полноте: Несси обожала сладкое и могла за считаные минуты съесть целую коробку засахаренных фиалок или рахат-лукума, возмещая голодную юность в шотландских горах. Лорд Джон принес ей фунт засахаренных слив.
— Думаете, я так дешево стою? — подняв бровь, спросила она, беря у него красиво обернутую коробку.
— Ни в коем случае, — уверил он. — Просто в качестве извинения за то, что потревожил твой отдых.
Лорд Джон сымпровизировал, потому что в одиннадцатом часу вечера ожидал увидеть ее за работой.
— Ну да. Но ведь сегодня канун Рождества, — сказала Несси, отвечая на незаданный вопрос. — Все, у кого есть дом, сейчас дома.
Она зевнула, стянула ночной чепец и взбила пальцами буйную шевелюру темных курчавых волос.
— Однако у тебя, похоже, есть посетители, — заметил лорд Джон.
Снизу через два этажа доносилось пение, а гостиная, мимо которой он проходил, когда шел сюда, выглядела весьма многолюдной.
— Ох, это совсем отчаявшиеся. Я оставила их на Мейбел, она справится. Сама я не люблю на них смотреть — бедолаги. Жалкие. Тем, кто приходит в канун Рождества, на самом деле женщина не нужна — только компания, чтобы не быть одному, да местечко возле огня. — Она махнула рукой и уселась, с жадностью срывая обертку с подарка.
— Тогда позволь мне пожелать тебе счастливого Рождества, — сказал Грей, глядя на нее с веселой симпатией.
Засунув в рот один лакомый кусочек, Несси закрыла глаза и в экстазе вздохнула.
— М-м-п, — произнесла она и, не проглотив предыдущую сливу, сразу же засунула в рот и начала жевать следующую. По дружескому тону отклика Грей понял, что его поздравили в ответ.
Конечно, Грей знал, что сегодня канун Рождества, но эта информация как-то совершенно выпала у него из головы. День был длинный и холодный, и лило как из ведра. Разящие иголки ледяного дождя время от времени дополнялись мерзкими зарядами града, и лорд Джон продрог насквозь еще с раннего утра, когда перед рассветом его разбудил посыльный от Минни и срочно вызвал в Аргус-хаус.
В небольшой, но элегантной комнате Несси уютно пахло сном. Гигантская кровать занавешивалась шерстяными шторами, сшитыми по последней моде из ткани в розово-черную клетку в стиле «Королевы Шарлотты». Усталого, продрогшего и голодного Грея тянуло в тепло манящей пещеры с горами набитых гусиными перьями подушек, одеял и чистых мягких простыней. Ему стало любопытно, что подумает Несси, если он попросит ее разделить с ним постель на ночь?
«Компания, чтобы не быть одному, да местечко возле огня». Что ж, у него это есть, по крайней мере сейчас.
Грей понял, что поблизости раздается слабый жужжащий звук, как будто в стекло закрытого окна бьется большая навозная муха. Взглянув туда, откуда доносился шум, он понял: то, что казалось грудой скомканного постельного белья, на самом деле укрывало тело — поперек подушки лежала искусно расшитая бисером кисточка ночного колпака.
— Это всего лишь Рэб, — произнес с шотландским акцентом довольный голос, и когда лорд Джон повернулся, то увидел, что Несси с улыбкой смотрит на него. — Хочешь быть третьим, да?
Краснея, он понял, что Несси нравится ему не только сама по себе или как умелый агент разведки, но и потому, что обладает непревзойденной способностью его смущать. Грей считал, что Несси не знает точно, к кому его влечет, но, с детства будучи шлюхой, она, скорее всего, остро чувствует желания практически любого человека — осознанные или нет.
— О, думаю, не стоит, — любезно сказал он. — Не хочу беспокоить твоего мужа.
Грей старался не думать о сильных руках и крепких бедрах Рэба Макнаба, который был носильщиком портшеза до того, как женился на Несси и стал совладельцем процветающего борделя. Неужели он занимался еще и…
— Этого балбеса и пушечный выстрел не разбудит, — с любовью взглянув на кровать, произнесла Несси, но все же поднялась и задернула шторы, чтобы приглушить храп.
— Кстати, о пушках, — добавила она, когда, вернувшись на свое место, наклонилась, чтобы рассмотреть Грея. — Вы сами выглядите так, будто только что с войны. Вот, выпейте-ка глоточек, а я велю подать горячий ужин.
Она кивнула на графин и бокалы на угловом столике и потянулась к шнуру колокольчика.
— Нет, благодарю. У меня мало времени. Но глоточек выпью, чтобы согреться, спасибо.
Виски — а Несси не пила ничего другого, презирая джин как пойло для нищих и считая вино хорошим, но не соответствующим своему предназначению напитком, — согрело Грея. В камине пылал огонь, и от промокшего мундира начал подниматься пар.
— Мало времени, — повторила Несси. — С чего бы это?
— Я уезжаю во Францию, — ответил Грей. — Утром.
Вскинув брови, она отправила в рот еще одну конфетку.
— О-о, вы не стричаите Ражсво с семей?
