Грей отпустил рукав и, чувствуя, как стеснило грудь, побежал вверх по лестнице. Дверь в покои Хэла была открыта, и Грей тут же вошел, испугав горничную. Та выносила закрытый крышкой ночной горшок, поверх которого была изящно накинута салфетка, красиво вышитая большими блестящими цветами. Грей протиснулся мимо горничной, извинился кивком и вошел в спальню брата.
Хэл сидел, опершись на валик из подложенных под спину подушек, и выглядел почти мертвым. Рядом с ним сидела Минни, ее милое круглое лицо осунулось от тревоги и бессонницы.
— Я смотрю, вы даже испражняетесь с шиком, ваша светлость, — заметил Грей, присаживаясь на кровать с другой стороны.
Хэл приподнял одно серое веко и взглянул на него. Лицо брата, может, и напоминало череп, но светлый пронзительный взгляд принадлежал живому Хэлу, и Грей почувствовал, как по груди волной разлилось облегчение.
— О, ты про салфетку? — слабо, но отчетливо произнес Хэл. — Это все Дотти. Она отказывается выходить в свет, даже несмотря на мои заверения, что если я пойму, что умираю, то обязательно дождусь ее возвращения. — Он замолчал, чтобы вздохнуть со слабым свистящим хрипом, затем кашлянул и продолжил: — Слава богу, она не из тех, кто ударяется в набожность, да и музыкальных талантов у нее нет, зато нрав такой, что кухонная прислуга боится ее как огня. Вот Минни и усадила ее за рукоделие, чтобы дать выход неуемной энергии. Ты же знаешь, Дотти вся в нашу мать.
— Прости, Джон, — извиняясь, сказала Минни. — Я отправила ее спать, но видела, что свечка у нее еще горит. Думаю, она сейчас работает над парой домашних тапочек для тебя.
Грей подумал, что домашние тапочки — вполне безобидный подарок, какой бы рисунок ни выбрала племянница, и тут же сказал об этом.
— До тех пор, пока она не начнет вышивать для меня пару кальсон. Ну, знаете, узелки…
Хэл рассмеялся и тут же сильно закашлялся, но зато его лицо немного порозовело.
— Значит, ты не умираешь? — спросил Грей.
— Нет, — коротко ответил Хэл.
— Хорошо, — сказал Грей, улыбаясь брату. — И не надо.
Хэл моргнул и, видимо, вспомнив случай, когда сказал Грею то же самое, улыбнулся в ответ.
— Буду стараться, — сухо сказал он, затем повернулся к жене и ласково положил ладонь на ее руку. — Дорогая…
— Я прикажу подать чаю, — сказала Минни, вставая. — И хороший горячий завтрак, — добавила она, бросив испытующий взгляд на Грея, потом вышла и тихо закрыла за собой дверь.
— Что случилось? — Хэл немного приподнялся на своих подушках, не обращая внимания на обмотанную вокруг предплечья окровавленную ткань. — Есть новости?
— Очень немного. Зато уйма тревожных вопросов.
Записка для Хэла о том, что Генри попал в плен, была вложена в письмо, которое написал лорду Джону один из его знакомых по миру шпионажа. В письме содержался ответ на вопрос относительно связей некоего Персиваля Бошана во Франции. Но Грею не хотелось обсуждать это с Хэлом до встречи с Несси, да и в любом случае Хэл сейчас не в том состоянии, чтобы говорить о чем-то важном.
— Ничего не известно о связях Бичема с министром иностранных дел Верженном, но зато его часто видели в компании Бомарше.
Это известие вызвало еще один приступ кашля.
— И неудивительно, черт возьми! — хрипло заметил Хэл, перестав кашлять. — Видимо, взаимный интерес к охоте, не иначе.
Последняя фраза весьма саркастично намекала как на нелюбовь Бичема к кровавым видам спорта, так и на титул Бомарше — «Генерал-лейтенант королевской охоты», пожалованный тому несколько лет назад еще предыдущим королем.
— И, — продолжил Грей, не обращая внимания на реплику брата, — с неким Сайласом Дином.
Хэл нахмурился.
— Это еще кто?
— Американский торговец. Находится в Париже по поручению американского конгресса. В основном околачивается вокруг Бомарше. Видели, как он разговаривал с Верженном.
— А, этот. — Хэл хлопнул рукой. — Слышал о нем. Кое-что.
— А слышал ли ты о фирме под названием «Родриго Горталес эт Сиэ»?
— Нет. Вроде звучит по-испански, да?
— Или по-португальски. Мой осведомитель не знает ничего, кроме этого названия и слухов о том, что Бомарше имеет к ней какое-то отношение.
Хэл хмыкнул и откинулся на подушки.
— Бомарше чем только не занимается. Господи, он даже часы делает, словно писать пьесы ему недостаточно! А Бичем имеет какое-нибудь отношение к этой фирме?
— Неизвестно. Тут только неопределенные ассоциации, больше ничего. Я просил выяснить абсолютно все, что имеет хоть какое-то отношение к Бичему или к американцам, — я имею в виду не общеизвестную информацию. И вот что пришло в ответ.
Тонкие пальцы Хэла выстукивали на покрывале беспокойные гаммы.
— А твой осведомитель знает, чем занимается эта испанская компания?
— Торговлей, чем еще? — иронически ответил Грей, и Хэл фыркнул.
— Если бы они еще были банкирами, я бы сказал, что ты, возможно, кое-что нашел.
— Да, возможно. Но, думаю, единственный способ узнать наверняка — это поехать и потыкать там острой палочкой. У меня карета до Дувра через… — Грей прищурился на едва различимые в полутьме бронзовые дорожные часы, стоявшие на каминной полке, — три часа.
— Понятно.
