Как он и ожидал, дороги были ужасными, а паром до Кале — еще хуже, но Грей не замечал холода и неудобств путешествия. И раз уж беспокойство о брате немного улеглось, он решил подумать о том, что рассказала ему Несси. Частью этой информации он хотел поделиться с Хэлом, но не стал, не желая загружать голову брата: побоялся, что это может помешать выздоровлению.
— Ваш француз сюда не приходил, — сказала ему Несси, слизывая с пальцев сахар. — Но он частенько бывает у Джексона, когда приезжает в город. А сейчас он уехал; говорят, обратно во Францию.
— Значит, у Джексона, — задумчиво проговорил лорд Джон.
Сам Грей не опекал публичные дома — за исключением заведения Несси, — но знал особняк Джексона и пару раз бывал там с друзьями. Бордель, предлагавший музыку на первом этаже, игры — на втором и более интимные развлечения — еще выше. Весьма популярное заведение среди армейских офицеров среднего эшелона. Но не из тех, в которых угождали специфическим пристрастиям Перси Бичема, в этом Грей был абсолютно уверен.
— Понятно, — сказал он, спокойно отпивая чай и чувствуя, как в ушах колотится пульс. — А ты когда-нибудь сталкивалась с офицером по имени Рэндолл-Айзекс?
Именно об этой части письма Грей не рассказал Хэлу. Осведомитель сообщал, что армейского офицера Дэнниса Рэндолла-Айзекса часто видели в компании с Бичемом как во Франции, так и в Лондоне. И имя вонзилось в сердце Грея, словно ледяная иголка.
Конечно, то, что известный связью с Перси Бичемом человек взял Уильяма в экспедицию в Квебек, могло быть не более чем простым совпадением, но будь он проклят, если поверит в подобное.
При упоминании имени Рэндолл-Айзекс Несси резко подняла голову, словно собака, которая услышала в кустах шорох.
— Да, сталкивалась, — медленно сказала она.
К ее нижней губе прилипла крупинка мелкого сахара. Грею хотелось стереть ее с губ Несси — и при других обстоятельствах он бы так и сделал.
— Или слышала о нем. Говорят, он еврей.
— Еврей? — поразился Грей. — Да ну, нет.
Еврею никогда бы не позволили получить звание в армии или на флоте, равно как и католику.
Несси изогнула темную бровь.
— Вероятно, он не хочет, чтобы кто-нибудь знал, — произнесла она и, словно кошка, слизнула с губы сахарную крупинку. — Но если нет, он должен держаться подальше от домов терпимости — вот все, что я могу сказать!
Несси искренне расхохоталась, затем, посерьезнев, поправила на плечах пеньюар и уставилась на Грея темными в свете огня глазами.
— Он тоже как-то связан с твоим парнишкой, тем французиком, — сказала она. — Потому что одна из девочек Джексона рассказала мне об одном еврейском молодце и о том, как она просто обалдела, когда тот снял свои бриджи. Девица сказала, что отказалась, но там был его дружок, француз, который хотел наблюдать. И когда он — французик, я имею в виду, — понял, что она не хочет, то удвоил цену, и девочка согласилась. Она говорила, что когда дошло прямо до… — и тут Несси похотливо улыбнулась, зажав кончик языка передними зубами — теми, которые у нее все еще оставались. — Это было приятнее, чем с другими.
— Приятнее, чем с другими, — рассеянно пробормотал Грей себе под нос, почти не заметив настороженного взгляда, который бросил на него единственный, кроме самого Грея, пассажир, кому хватило стойкости, чтобы находиться на палубе парома. — Черт подери!
Над Ла-Маншем валил густой снег, летевший почти горизонтально сейчас, когда завывающий ветер сменил направление, и корабль тошнотворно накренился. Другой человек, отряхиваясь, спустился вниз, оставив Грея вытаскивать из маленькой баночки в кармане персики в бренди, поедать их и мрачно смотреть на приближающийся французский берег, который время от времени проглядывал за низко нависающими облаками.
