— Третья? — удивленно повторил Грей, уставившись на только что вскрытое письмо.
— Что за третья? — Гарри Квори отдал мокрый плащ слуге, тяжело опустился в кресло рядом с Греем и с облегченным вздохом протянул руки к огню. — Бог мой, я весь закоченел! И ты по такой погоде поедешь в Саутгемптон? — Он махнул бледной от холода ручищей в сторону окна, за которым царила мрачная картина: дождь со снегом, из-за сильного ветра идущий чуть ли не параллельно земле.
— Не сегодня. А завтра, быть может, распогодится.
Гарри скептически посмотрел в окно.
— Навряд ли. Официант!
Бодли уже семенил к ним с тяжелым подносом, полным еды. Здесь были кексы с тмином, бисквиты, клубничный джем, мармелад, корзинка с завернутыми в салфетки булочками с маслом, лепешки, топленые сливки, фисташковое печенье, бутерброды с сардинами, тушенные с беконом и луком бобы, тарелка с ломтиками ветчины и корнишонами, бутыль бренди с двумя бокалами и — несколько запоздалый — чайник с чаем и двумя фарфоровыми чашечками на блюдцах.
— Вижу, вы меня ждали! — радостно воскликнул Гарри.
Грей улыбнулся. Когда Гарри Квори не был в походе или в деловой поездке, он каждую среду в четыре тридцать вечера приходил в клуб.
— Учитывая болезнь Хэла, я подумал, что помощь вам не помешает.
Гарри был одним из двух командиров полка — в отличие от Хэла, имеющего собственный полк. Не все полковники активно участвовали в операциях своего полка, но Хэл к ним не относился.
— Симулянт несчастный. Как он? — спросил Гарри, беря бутыль с бренди.
— Как всегда, судя по его письмам. — Грей передал Гарри вскрытое письмо.
Гарри читал — и ухмылялся все шире.
— Минни держит его в ежовых рукавицах. — Он отложил письмо, поднял бокал и кивнул. — Кто такой этот Ричардсон и почему ты им интересуешься?
— Капитан Эзикиел Ричардсон. Улан, которого приписали к разведчикам.
