— Разведчик, значит. Один из Черного кабинета? — Гарри поморщился. Неясно, была ли тому причиной личность капитана Ричардсона или тертый хрен, поданный как приправа к сардинам.
— Я не очень хорошо его знаю. — Грей внезапно ощутил тот же острый укол глубокого беспокойства, что и неделю назад после квебекского письма Уильяма. — Нас познакомил сэр Джордж — он дружил с его отцом, — но тогда мы недолго общались. О нем мало говорят, нужно отдать ему должное, и говорят лишь хорошее…
— Наверное, это единственное, что хотелось бы слышать о человеке подобного рода деятельности. Ухх!.. — Гарри шумно втянул воздух широко открытым ртом, пару раз кашлянул, его глаза увлажнились, и он одобрительно тряхнул головой. — Свежий хрен, — просипел он и зачерпнул еще. — Исключительно… ух… свежий.
— Действительно. В общем, в следующий раз мы встретились в Северной Каролине и пообщались чуть дольше: ему нужно было мое разрешение, чтобы поговорить с Уильямом насчет разведки.
Бутерброд с сардинами замер на полпути ко рту Квори.
— Только не говори, что ты позволил ему втянуть Уилли в самую гущу событий.
— Разумеется, нет, у меня другое было на уме, — уязвленно произнес Грей. — Я полагал, что это предложение пойдет на пользу Уилли: во-первых, он уедет из Северной Каролины, а во-вторых, войдет в штаб Хау.
Квори кивнул, тщательно пережевал еду и проглотил ее.
— Понятно. А теперь тебя гложут сомнения.
— Именно. Тем более что с Ричардсоном мало кто близко знаком. Все, кто мне его рекомендовал, похоже, сделали это только потому, что им его тоже рекомендовали. За исключением сэра Джорджа Стэнли, который сейчас в Испании вместе с моей матерью, и старого Найджела Брюса, который так несвоевременно помер.
— Ты поступил необдуманно.
— Да. Я полагал, что смогу больше разузнать о нем, но мне не хватило времени. Мы с Дотти отплываем завтра, если погода позволит, — глянув за окно, сказал он.
— А, так вот зачем ты меня сюда пригласил, — ничуть не сердясь, заметил Гарри. — Что мне делать, если я что-то узнаю: сообщить Хэлу или написать тебе?
— Сообщить Хэлу, — вздохнул Грей. — Бог его знает, как работает почта в Америке, пусть даже Конгресс и находится в Филадельфии. Если нужно будет быстро решить какой-то вопрос, Хэл здесь справится лучше, чем я там.
Квори кивнул и наполнил стакан Грея.
— Ты не ешь, — заметил он.
— Я сегодня пообедал позже обычного.
Гораздо позже. На самом деле он сегодня вовсе не обедал. Грей взял булочку и рассеянно намазал ее джемом.
— А этот Дэннис, как там, бишь, его фамилия? О нем я тоже должен буду навести справки? — стукнув по письму вилкой, спросил Квори.
— Да. Хотя, возможно, мне будет проще узнать о нем в Америке. По крайней мере, в последний раз его видели именно там. — Грей откусил от булочки, отметив, что она в меру хрустящая, как и положено идеальной булочке, и ощутил пробуждающийся аппетит. Он хотел было рассказать Гарри о том еврее, имеющем склады в Бресте, однако передумал. Вопрос связей с Францией был исключительно деликатного свойства, а Гарри отличался тщательным подходом к делу, но не осторожностью.
— Понятно. — Гарри взял бисквитное пирожное, положил на него два миндальных печенья и ложку топленых сливок и затолкал все это в рот.
И почему он не толстеет? Должно быть, из-за активных «упражнений» в борделях, которые посещает, невзирая на возраст. Сколько же Гарри лет? Чуть больше, чем Грею, чуть меньше, чем Хэлу. Прежде Грей никогда не задумывался об этом, как и о возрасте Хэла. Оба они казались ему бессмертными, он не представлял себе будущего без них. Но Гарри уже практически облысел — Грей отметил это, когда тот по привычке снял парик, чтобы почесать голову, а потом криво надел его, — а суставы его пальцев распухли, хотя чашку он держал по-прежнему изящно.
Грей неожиданно остро ощутил свой возраст — в негибкости пальцев, в приступе резкой боли в колене. А более всего — в том, что может не успеть защитить Уильяма, когда будет нужен ему.
— Что-то не так? — Гарри поднял бровь, увидев выражение лица друга.
Грей улыбнулся, покачал головой и снова взялся за стакан с бренди.
—
— Вот оно что! Что ж, выпьем, — задумчиво сказал Квори и поднял свой стакан.
