После приезда гуронов Йен сделался тих и угрюм, и я предположила, что так на него повлиял разговор с индейцами. Но что такого они могли рассказать ему о детях?
— О том, как их делают, — решительно сказал Йен, отведя, однако, глаза в сторону. Будь здесь светлее, я наверняка увидела бы, как он покраснел от смущения.
— Прости, я отказываюсь верить, что ты не знаешь, от чего появляются дети, — немного помолчав, сказала я. — Так что же ты на самом деле хочешь узнать?
Йен вздохнул, но наконец-то посмотрел на меня и выпалил:
— О том, почему я не могу сделать ребенка.
Я в замешательстве провела костяшками пальцев по губам. Бри мне говорила, что Эмили, жена Йена из племени могавков, родила мертвую девочку и по меньшей мере дважды не доносила ребенка до срока. Именно потому он и ушел из Снейктауна, где жили могавки, и вернулся к нам.
— Почему ты думаешь, что причина в тебе? — не церемонясь, спросила я. — Большинство мужчин в мертворожденном ребенке и выкидыше винят женщину. Как и большинство женщин, если уж на то пошло.
Я винила и себя, и Джейми.
Он нетерпеливо фыркнул.
— У могавков по-другому. Они говорят, когда мужчина ложится с женщиной, его дух борется с ее духом, и если он побеждает, то зарождается ребенок.
— Хм. Ну, не возьмусь утверждать, что они не правы. С мужчиной или с женщиной просто обязано что-то происходить — или с ними обоими.
— Да. — Йен нервно сглотнул, прежде чем продолжить. — Среди гуронов была каньенкехака, женщина из Снейктауна. Она узнала меня и сказала, что Эмили родила ребенка. Живого ребенка.
Рассказывая об этом, он переминался с ноги на ногу и похрустывал пальцами, а потом замер. Лунный свет падал на его лицо, затемняя глазные впадины.
— Я думал, тетушка, — тихо произнес Йен. — Очень долго думал. О ней, об Эмили. О Йексе — моей маленькой дочери. — Он умолк, напряженно уперев кулаки в бедра, но собрался с духом и продолжил уже спокойней: — А совсем недавно мне вот что пришло на ум. Если… то есть когда, — поправился он, бросив взгляд через плечо, словно опасался увидеть там недовольного Джейми, — мы вернемся в Шотландию, я не знаю, как там все сложится. Но вдруг я… вдруг я снова женюсь — там или здесь…
Неожиданно Йен пристально посмотрел на меня. Печаль делала его старше. У меня сердце защемило при виде неуверенности и надежды на его юном лице.
— Вряд ли я возьму себе жену, если буду знать, что не в силах дать ей живых детей.
Он снова сглотнул и опустил взгляд.
— Тетя, ты не могла бы… посмотреть мои детородные органы? Вдруг с ними что-нибудь не так? — Его рука легла на набедренную повязку.
— Это подождет, Йен, — поспешно сказала я. — Давай я сначала узнаю историю твоей болезни, а там видно будет, нуждаешься ли ты в обследовании.
— Почему? — удивился он. — Дядя Джейми рассказал мне о сперме. Я подумал, что моя сперма может оказаться не совсем такой, как следует.
— В любом случае мне понадобится микроскоп. Но если сперма неправильная, то обычно зачатия не происходит вообще. Насколько я поняла, у тебя иная проблема. Скажи… — спрашивать не хотелось, однако выхода не было. — Ты видел свою дочь?
Йен покачал головой.
— Не совсем. То есть я видел сверток из кроличьих шкурок, в которые ее завернули. Потом ее положили высоко в развилку ветвей на кедре. Я иногда ходил туда ночами, просто чтобы… Я хотел достать сверток, развернуть его и увидеть ее лицо. Но Эмили это не понравилось бы…
— Вот черт… Йен, прости, твоя жена или кто-нибудь из женщин говорили, что ребенок выглядел не как все дети? Были у нее… какие-нибудь уродства?
Он уставился на меня, широко распахнув глаза, и какое-то время лишь беззвучно шевелил губами.
— Нет, — сказал он наконец, и в его голосе было поровну боли и облегчения. — Нет. Я спрашивал. Эмили не хотела говорить о ней, об Исабель, — так я хотел назвать ее, но я спрашивал до тех пор, пока Эмили не рассказала, как выглядел ребенок. Она была прекрасна, — прошептал Йен, глядя на мерцающее отражение фонарей в воде. — Прекрасна.
Фейт тоже была такой. Прекрасной.
Я положила руку на его твердое жилистое плечо.
— Это хорошо, — тихо сказала я. — Очень хорошо. Теперь расскажи все, что вспомнишь о беременности Эмили. У нее текла кровь после того, как выяснилось, что она беременна?
Я задавала ему вопросы, заставляя вновь переживать надежды и страхи, опустошенность после каждой потери, вспоминать, что он видел и что знал о семье Эмили: были ли у них в роду мертворожденные младенцы и выкидыши…
Луна прошла над нами и склонилась к закату. Наконец я потянулась.
— Я не совсем уверена… Полагаю, что проблема в резусе.
При последних словах прислонившийся к большой пушке Йен поднял голову.
— В чем?
Бессмысленно было объяснять ему про группы крови, антигены и антитела, и, на мой взгляд, это не так уж сильно отличалось от объяснений могавков.
