— Эй! — крикнул Уильям — точнее, попытался крикнуть: ему не хватало сил — и замахал руками. Ветер все громче шелестел листьями каштанов, но движение, видимо, привлекло внимание Мюррея — он поднял взгляд и, увидев в окне Уильяма, приветливо ему махнул.
Хотя в дом он, похоже, заходить не собирался. Вместо этого поднял поводья одной из лошадей и вложил их в руку Рэйчел Хантер. Затем взмахом руки попрощался с Уильямом и, с изяществом вскочив на вторую лошадь, уехал.
Уильям вцепился в подоконник, разочарованно наблюдая, как Мюррей исчезает за деревьями. Впрочем… он оставил здесь лошадь, и Рэйчел Хантер уже повела ее за дом. Усилившийся ветер трепал фартук и юбки девушки; одной рукой она придерживала чепец, чтобы его не сдуло.
Лошадь наверняка для него! Значит, Мюррей намерен вернуться за ним? Или же Уильям должен последовать за Мюрреем? Биение сердца эхом отдавалось в ушах. Уильям натянул заштопанные штаны и новые чулки, которые связала для него Рэйчел, и с усилием надел одеревеневшие от воды сапоги. Напряжение сил отзывалось в теле дрожью, но Уильям упрямо спускался по лестнице, шатаясь, потея и поскальзываясь, и до кухни добрался целым и невредимым.
Задняя дверь открылась, впустив в дом ветер и свет, и резко захлопнулась, вырвавшись из рук Рэйчел. Она повернулась, увидела Уильяма и вскрикнула от изумления.
— Боже! Что ты здесь делаешь? — Девушка тяжело дышала от испуга и смотрела на него, заталкивая пряди темных волос под чепец.
— Я не хотел тебя напугать, — извиняющимся тоном сказал Уильям. — Я собирался… Я увидел, как уезжает Мюррей, и подумал, что успею нагнать его. Он сказал, где я должен встретиться с ним?
— Нет. Ради бога, сядь, пока не упал.
Садиться не хотелось. Бурлило желание выйти наружу, однако колени тряслись… Он неохотно опустился на табурет.
— Что сказал Мюррей? — Уильям вдруг осознал, что сидит в присутствии леди, и указал на другой табурет. — Пожалуйста, сядь и расскажи, о чем он говорил.
Девушка пристально посмотрела на него, но села и расправила смятые ветром юбки. Буря приближалась, тени облаков проносились по полу, по лицу Рэйчел, и воздух как будто колыхался, словно комната находилась под водой.
— Он спросил о твоем здоровье, а когда я сказала, что ты поправляешься, оставил для тебя лошадь.
Уильям надавил:
— Он ведь дал тебе что-то? Я видел, как он вручил какой-то сверток.
Она на миг поджала губы, затем кивнула и достала из кармана что-то маленькое, обернутое тканью.
Уильям сразу заметил отметки на ткани — глубокие линии от веревки. Которую недавно повязали по-иному. Рэйчел Хантер отвела взгляд, задрав подбородок и покраснев.
В свертке лежала маленькая пачка бумаги американского производства, потертый кошелек с монетами: гинеей, тремя шиллингами и двухпенсовиком, свернутое в несколько раз письмо — Уильям мог поклясться, что его уже разворачивали, — и еще один пакет, тоже обернутый веревкой. Отложив в сторону пакет и деньги, Уильям развернул письмо.
Уильям озадаченно хмыкнул. Очевидно, у Мюррея было какое-то дело, и потому он не мог или не желал ждать, пока его кузен будет готов к поездке. Как ни жаль — теперь, в здравом рассудке, ему хотелось пообщаться, — Мюррей, похоже, не планировал путешествовать вместе.
Уильяма осенило, что насущный вопрос решен: теперь он может продолжить свою миссию — насколько это в его силах. По крайней мере, он может поехать в ставку генерала Хау, сделать доклад и получить новые указания. Мюррей сделал ему щедрый дар: конь выглядел здоровым, а денег было более чем достаточно, чтобы платить за достойную еду и ночлег по пути в Нью-Йорк. Интересно, где Мюррей взял их? Он казался бедным, словно церковная мышь; хотя Уильям припомнил, что ружье у него хорошее, да и какое-никакое образование он, судя по ровному почерку, все же получил. Но чем он так заинтересовал этого странного шотландского индейца?
Уильям задумчиво распаковал маленький пакет — и с улыбкой надел амулет с медвежьим когтем поверх рубахи. Рэйчел Хантер пристально смотрела на него.
— Ты прочла мое письмо, ай-яй-яй, — упрекнул ее Уильям.
Щеки девушки еще сильней покраснели, однако смотрела она на него с той прямотой, которую он не привык встречать у женщин, за примечательным исключением в лице бабушки со стороны отца.
