— Я уже упоминала, что моя мать умерла при родах. Отец умер три года спустя — утонул в ручье. Мы с братом остались одни. Местные квакеры позаботились о том, чтобы мы не голодали и у нас была крыша над головой, пусть и дырявая. Позднее на собрании подняли вопрос, на кого учить Денни. Он боялся, что его сделают погонщиком скота или сапожником. — Невзирая на серьезный тон, Рэйчел слабо улыбнулась. — Он и слова против не сказал бы — лишь бы я не голодала. Однако нам повезло. Один из квакеров взялся отыскать наших родственников, и его поиски увенчались успехом — нашелся кузен из Шотландии, тогда живший в Лондоне. Джон Хантер, благослови его Господь. Он известный доктор, а его брат — акушер самой королевы! — Невзирая на то что мисс Хантер была поборницей равноправия, в ее голосе прозвучало благоговение.
Уильям вежливо кивнул.
Рэйчел продолжила:
— Он справился о Денни и, услышав хорошие отзывы, устроил так, чтобы Денни переехал в Филадельфию, поселился в семье квакеров и поступил в медицинский колледж. А после даже пригласил Денни в Лондон обучаться у него!
— Действительно редкостное везение, — согласился Уильям. — А что было с тобой?
— Меня приняла одна женщина из деревни. — Рэйчел ответила непринужденно, но Уильям не обманулся ее показной беззаботностью. — Впрочем, когда Дензил вернулся, я переехала сюда и собираюсь вести дом, пока брат не женится.
Опустив взгляд, она пропускала складки полотенца между пальцами. В свете очага ее темные кудри отсвечивали бронзой.
— Та женщина… она была хорошей. Я научилась вести хозяйство, готовить и шить… Вряд ли ты поймешь, что значит быть выгнанным с собрания.
— Наверное, то же самое, что быть уволенным из полка. Позорно и мучительно.
Ее глаза на миг прищурились, но Уильям не шутил.
— Собрание квакеров — не просто братство верующих. Это… общность мыслей, чувств… в некотором смысле большая семья. Каково девушке лишиться семьи?
— И когда тебя оттуда выгоняют… Да, понимаю, — тихо произнес он.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом дождя за окном.
— Ты говорил, твоя мать тоже умерла, — промолвила Рэйчел, участливо глядя на него темными глазами. — А отец жив?
Уильям покачал головой.
— Мой отец тоже умер в день моего рождения.
Рэйчел заморгала от неожиданности.
— Это правда. Он был на пятьдесят лет старше моей матери. Когда он услышал, что она умерла ро… родами, его хва… хватил удар. — Уильям рассердился — он почти перестал заикаться, и вот опять. Однако Рэйчел не обратила на это внимания.
— Значит, ты тоже сирота. Сочувствую.
Он пожал плечами, испытывая неловкость.
— И все-таки родители у меня были. Сестра моей матери заменила мне мать. Она тоже уже умерла. А ее мужа я всегда считал своим отцом, хотя он не родной мне по крови. — Уильяму пришло на ум, что опасно так много рассказывать о себе. Он откашлялся и перевел разговор на менее личную тему: — А как твой брат собирался… э-э… претворить в жизнь свои намерения?
Рэйчел вздохнула.
— Этот дом принадлежал кузену нашей матери, бездетному вдовцу. Он завещал дом Дензилу. Когда нас выгнали с собрания, он заявил, что изменит завещание, однако заболел болотной лихорадкой и умер прежде, чем исполнил свое намерение. Тем не менее все его соседи, разумеется, знали о Денни, поэтому…
— Понимаю.
Быть может, Бог и нелогичен, но, похоже, Он имеет на Дензила Хантера особые планы.
— Ты сказала, что дом продан. Значит, твой брат…
— Он уехал в город, в суд, чтобы подписать документы о продаже дома и договориться насчет коз, свиней и цыплят. Потом мы сразу уедем. — Девушка сглотнула. — Денни намерен присоединиться к Континентальной армии в качестве хирурга.
— И ты поедешь с ним? Будешь сопровождать его?
Многие солдатские жены — или любовницы — фактически вступали в армию вместе с мужьями. Уильям не видел подобных женщин, потому что во время лонг-айлендской кампании их не было, зато слышал, как о них отзывался отец — чаще всего с жалостью.
Рэйчел вздернула подбородок.
— Итак, ты поедешь с нами? — спросила она, свернув влажные волосы в узел и решительно заколов их деревянной шпилькой. И быстро добавила: — Ну, хотя бы до тех пор, пока тебе по пути.
Мысли об этом не оставляли его на протяжении всего разговора. Конечно, чем больше людей в отряде, тем безопасней. Невзирая на снисходящие на него откровения, доктор вряд ли умеет сражаться. Впрочем, Уильяму это тоже выгодно: Хантерам знакома местность, а ему нет. К тому же мужчина, путешествующий не в одиночку — а уж тем более с женщиной, — привлекает гораздо меньше внимания и вызывает гораздо меньше подозрений.
Внезапно Уильям осознал: если Хантеры намерены присоединиться к Континентальной армии, то ему представляется отличная возможность подобраться вплотную к войскам Вашингтона и узнать полезную информацию, что-нибудь равноценно важное потерянной книге.
— Да, конечно. Отличная мысль! — сказал он и улыбнулся мисс Хантер.
Снаружи сверкнула молния — из щели ставен полыхнуло белым, и почти одновременно ударил гром. Уильям и Рэйчел вздрогнули.
