— Твоя речь сильно не соответствует твоим одеждам, друг Уильям, — даже будь они новыми. И хотя последние несколько дней ты пребываешь в здравом рассудке, ты так и не объяснил, что привело тебя в Великое Мрачное болото. Джентльмены нечасто посещают это место.
— О нет, мисс Хантер, я знаю многих джентльменов, которые считают эти места непревзойденными охотничьими угодьями. Впрочем, разумеется, никто не поедет охотиться на диких кабанов или пум, закутавшись в парусину.
— А еще никто не поедет охотиться, вооружившись лишь сковородой, друг Уильям. Но если ты и правда джентльмен, то откуда ты родом?
Он замялся, не в силах сразу припомнить легенду своего альтер эго, и назвал первое, что пришло на ум:
— Я из… Саванны. Это в Каролине.
— Я знаю, где это, — резко ответила Рэйчел. — Я слышала их речь, ты говоришь не так.
— Думаешь, я лгу? — поразился он.
— Да.
— Вот как…
Они смотрели друг на друга в преддверии надвигающейся бури, и каждый что-то обдумывал. На миг Уильяму показалось, что он играет в шахматы с бабушкой Бенедиктой.
— Прости, что прочла твое письмо, — отрывисто сказала Рэйчел. — Не из любопытства, поверь.
— А зачем? — Он слабо улыбнулся, показывая, что не сердится на нее. Она не улыбнулась в ответ, но прищурилась — не подозрительно, а будто разглядывая его внимательнее.
— Я хотела больше узнать о тебе и о том, какой ты. Твои спутники показались нам опасными. А твой кузен? Если он похож на них, то… — Девушка прикусила верхнюю губу, покачала головой и продолжила уже уверенней: — Через несколько дней мой брат и я должны будем уехать отсюда. Ты сказал Денни, что поедешь на север. Мне хотелось бы, чтобы мы путешествовали вместе, хотя бы какое-то время.
Этого он не ожидал и, удивленно заморгав, сказал первое, что пришло на ум:
— Уехать отсюда? Почему? Из-за… э-э… соседей?
— Что? — удивилась она.
— Прошу прощения, твой брат вроде бы говорил, что отношения между вами и вашими соседями несколько… напряженные.
Рэйчел прикусила губу словно в расстройстве или в изумлении.
— Вот оно что… — Она побарабанила пальцами по столу. — Кажется, мне придется все тебе рассказать. Что ты знаешь про «Общество друзей»?
Уильям знал только одну семью квакеров по фамилии Анвин. Глава семьи был богатым торговцем, знакомым его отца; Уильям как-то общался с двумя его дочерьми на приеме, хотя разговаривали они не о философии или религии.
— Должно быть, они — то есть вы — против всякой борьбы? — осторожно предположил он.
К его удивлению, Рэйчел рассмеялась. Уильям был рад, что маленькая хмурая складка между ее бровями разгладилась.
— Мы против насилия, — уточнила она. — А борьба помогает нам развиваться, если уж на то пошло. Что касается нашей веры… Денни сказал, что ты не папист, хотя, полагаю, ты ни разу не посещал собрания квакеров.
— До сих пор не представлялось возможности.
— Так я и думала. Что ж… — Она задумчиво посмотрела на него. — У нас есть священники, которые приходят читать проповеди на собраниях, но каждый присутствующий может высказаться на любую тему, если его или ее побуждает к этому дух Божий.
— Ее? Женщины тоже выступают публично?
Она бросила на него испепеляющий взгляд.
— У меня, как и у тебя, есть язык.
— Я заметил. Пожалуйста, продолжай.
Рэйчел чуть наклонилась вперед, собираясь продолжить рассказ, но ей помешал громко хлопнувший ставень и хлынувшие на подоконник потоки дождя. Она вскочила на ноги.
— Нужно загнать цыплят в сарай! А ты закрой ставни! — приказала она и выбежала из дома.
Уильям медленно подошел к окну и выполнил распоряжение. Когда он направился наверх, чтобы закрыть ставни и там, то снова ощутил головокружение. Пришлось пережидать его на пороге комнаты, вцепившись в дверной косяк.
На втором этаже было две комнаты: спальня над главным входом, где поместили его, и маленькая комната в конце коридора. Теперь брат и сестра Хантер жили в ней вдвоем. Там стояла низенькая кровать, умывальник с серебряным подсвечником на нем и еще несколько вещей. На вбитых в стену крючках висели запасная рубашка и брюки доктора, шерстяная шаль и платье строгого кроя цвета индиго — похоже, Рэйчел надевала его по особым поводам.
За ставнями бушевали дождь и ветер, и утопающая в полумраке комната казалась укрытием от бури, в ней по-прежнему царили спокойствие и безмятежность. Сердце Уильяма билось реже — он успел немного отдохнуть и теперь стоял, наслаждаясь тайным вторжением. Внизу было тихо — наверное, Рэйчел еще ловила цыплят.
Кое-что показалось ему странным в обстановке, и он довольно быстро понял, что именно. Поношенные личные вещи Хантеров свидетельствовали об их бедности, тогда как некоторые предметы обстановки указывали на достаток. Канделябр был серебряным, не из олова или какого-нибудь сплава, а кувшин и миска не глиняные, а из лучшего фарфора, расписанного синими хризантемами.
