— Сама ампутация продлится меньше минуты, если не возникнет внезапных осложнений. Но подготовка к ней займет какое-то время, а еще мне потребуется ваша помощь в перевязывании перерезанных кровеносных сосудов. Кстати, куда подевалась бутылка с выпивкой?
Темные брови Дензила едва ли не коснулись линии роста волос, однако он все же указал рукой на Ормистона, который заснул в обнимку с бутылкой и уже начал похрапывать.
— Нет, я не собираюсь его поить, — сухо сказала я в ответ на выражение лица Дензила.
Взяв бутылку, я плеснула немного грога на чистую тряпицу и принялась протирать волосатое бедро Ормистона. К счастью, лейтенант забыл здесь хирургические нитки, а инструмент, который пнула миссис Рэйвен, оказался зажимом. Он пригодится, когда настанет пора зажимать концы перерезанных артерий, которые имеют неприятное свойство втягиваться в плоть, не переставая при этом кровоточить.
— Помочь? — спросил пребывающий в растерянности Дензил.
— Могу я взять твой пояс, чтобы перетянуть ногу?
— Конечно, — пробормотал он и без колебаний расстегнул пряжку. — Вижу, тебе уже приходилось делать это раньше, — добавил Дензил, глядя на меня с интересом.
— И не раз, к сожалению.
Я нагнулась к Ормистону. Дыхание у него было хриплым, но не затрудненным. За каких-то пять минут он выпил чуть ли не половину бутылки. Такая доза убила бы непривычного к грогу человека, но только не английского моряка. Невзирая на жар, пульс и дыхание Ормистона были в пределах нормы. Опьянение — не анестезия, больной в оглушенном состоянии, однако придет в себя, когда я начну резать его ногу. Хотя выпивка изгоняет страх и немного приглушает боль. Интересно, смогу ли я когда-нибудь — и где-нибудь — снова использовать эфир при анестезии?
В длинной зале было два или три небольших стола, на них лежали бандажи, корпия и прочие перевязочные материалы. Я выбрала что почище и вернулась к кровати больного. Как раз подошла миссис Рэйвен с миской воды, покрасневшая и запыхавшаяся, — видимо, боялась пропустить что-нибудь интересное. Вскоре вернулась и Рэйчел Хантер с пилой брата.
— Друг Дензил, не мог бы ты окунуть лезвие пилы в кипяток? — спросила я, обвязывая вокруг талии мешок, — он послужит мне фартуком. Капельки пота сбегали по спине и щекотали ягодицы; чтобы во время операции пот не затекал в глаза, я повязала на лоб полоску ткани. — Еще нужно соскрести грязь у рукояти. Мой нож и этот зажим тоже опусти в кипяток.
Он повиновался с озадаченным видом. Из толпы донеслись заинтересованные шепотки — людям никогда не доводилось видеть столь удивительного зрелища, хотя присутствие Дика заставляло их держаться на почтительном расстоянии.
— Как ты думаешь, лейтенант в самом деле собирается повесить нашего друга? — кивнув на Дика, шепотом спросил у меня Дензил.
— Уверена, ему бы хотелось его повесить, но вряд ли удастся. Дик — пленник-англичанин. А вот тебя лейтенант может привлечь к военному суду.
— По-моему, в армии не так уж много хирургов, чтобы начальство могло позволить себе их вешать. А если меня понизят в звании, это вряд ли отразится на моей компетенции. — Он весело улыбнулся. — У тебя вообще нет звания, а я верю, что ты справишься с операцией.
— Если будет на то воля Божия, — ответила я.
— Если будет на то воля Божия, — серьезно кивнув, повторил Дензил и дал мне нож, еще горячий после кипятка.
— Вам лучше отойти, — сказала я зрителям. — Здесь будет грязно.
— Боже мой, боже мой, — дрожащим от предвкушения голосом пробормотала миссис Рэйвен. — Какой ужас!
Грей внезапно сел, едва не ударившись о нависающую над головой балку и какое-то время не осознавая, где находится. Сердце учащенно билось, на шее и висках выступил пот.
— Третья стрела, — произнес он вслух и тряхнул головой, пытаясь сопоставить эти слова с необычайно ярким сновидением, которое так внезапно оборвалось.
Сон, воспоминание или нечто схожее по природе с ними обоими?.. Он стоял в главной гостиной «Трех стрел» и смотрел на картину Стаббса, висящую справа от камина в стиле барокко. Стены были увешаны картинами — сверху, снизу, безо всякой последовательности. Было ли так на самом деле? Он смутно помнил давящее ощущение от обилия орнамента, но правда ли картины висели так тесно, сверху донизу, и с каждой на него смотрели лица? В этом сне барон Амандин стоял рядом с ним, мощное плечо касалось его плеча, они были одного роста. Барон рассказывал что-то об одной из картин; Грей не помнил, что именно — возможно, о приемах художника. Сесиль Бошан, сестра барона, стояла с другой стороны от Грея; ее обнаженное плечо касалось его плеча. Она благоухала жасмином, ее волосы были напудрены. Он барона пахло бергамотом и цибетом. Разве может присниться запах? В душной комнате тяжелый аромат парфюма мешался с горьким запахом пепла, вызывая дурноту. Чья-то рука легла на его зад, сжала, а потом принялась поглаживать.
Это было не во сне.
