Гора называлась Три мили, потому что находилась в трех милях к югу от форта Тикондерога. Бригадный генерал, командующий передовым отрядом, решил влезть повыше и оглядеться, взяв с собой Уильяма и инженера лейтенанта Гринлифа.
Уильяма приписали к отряду неделю назад. Командир ему понравился — добродушный и общительный, но совсем в ином ключе, чем генерал Бергойн. Впрочем, Уильяма мало заботил его характер. Он будет на передовой — только это имело значение.
Он нес кое-что из снаряжения инженера, а также две фляги с водой, помог установить треножник для осмотра местности и время от времени удерживал измерительную рейку. Наконец разведка была окончена, необходимые записи сделаны, и генерал, все обсудив с Гринлифом, отослал того обратно в лагерь. Разобравшись с делом, медленно прошелся туда-сюда, явно наслаждаясь ветерком, затем сел на камень, открыл фляжку и с наслаждением напился.
— Сядь, Уильям, — велел он, указав на камень рядом с собой.
Какое-то время они сидели молча, слушая лесной шум.
— Я знаю твоего отца. Полагаю, тебе многие это говорят.
— Вообще-то да. А если не его, то дядю, — согласился Уильям.
Генерал Фрэзер рассмеялся.
— Семейная история — тяжкая ноша, — сочувственно произнес он. — Но я уверен, что ты несешь ее с достоинством.
Не зная, что сказать, Уильям издал неопределенный вежливый возглас. Генерал снова засмеялся и дал ему фляжку. Вода оказалась такой теплой, что Уильям даже не ощущал, как она течет по горлу. Но она была свежей и утолила жажду.
— Мы сражались бок о бок на равнине Авраама. Я имею в виду — твой отец и я. Он рассказывал тебе о той ночи?
— Немного, — обреченно кивнул Уильям.
— Мы спустились по реке ночью. Все буквально цепенели от страха, особенно я… — Глядя на озеро, генерал покачал головой. — Такая уж она, река Святого Лаврентия. Генерал Бергойн упоминал, что ты был в Канаде. Видел эту реку?
— Мельком, сэр. Большую часть пути до Квебека я проделал по суше и лишь потом спустился по реке Ришелье. Но отец рассказывал мне о реке Святого Лаврентия. Он назвал ее величественной.
— А он говорил, что я чуть не сломал ему руку? Он сидел рядом со мной в лодке, когда я нагнулся, чтобы окликнуть французского часового. Твой отец схватил меня за руку, не давая упасть. Я ощущал, как напряглись его мышцы, но в сложившейся ситуации не понимал, как ему больно, пока он не отпустил меня, хватая ртом воздух.
Генерал посмотрел на руки Уильяма и слегка нахмурился — не озадаченно, а будто бы пытаясь что-то вспомнить и сравнить с тем, что видит. У лорда Джона длинные, изящные кисти рук и узкая кость. Пальцы Уильяма тоже длинные, но руки большие и грубой формы, ладони широкие, а костяшки пальцев сильно выделяются.
— Он — лорд Джон, я имею в виду, — мой приемный отец, — выпалил Уильям и мучительно покраснел, смущенный как самим признанием, так и тем вывертом сознания, которое заставило его признаться.
— Вот как? Ах да, разумеется, — рассеянно сказал генерал.
Решил, что Уильям признался из гордости, желая указать на древность своей собственной родословной?
Хорошо хоть его лицо — как и лицо генерала — покраснело после восхождения на гору и румянец незаметен… Словно уловив его мысли, генерал снял мундир, расстегнул жилет и распахнул его полы, кивком разрешив Уильяму сделать то же самое. Уильям послушался и вздохнул от облегчения.
Разговор естественным образом перешел на другие битвы: те, в которых участвовал генерал, и те, о которых Уильям лишь слышал. Очевидно, генерал его прощупывал, изучал опыт и послужной список. Последний, по мнению Уильяма, был постыдным. Знал ли генерал Фрэзер о том, что случилось во время битвы при Лонг-Айленде? Слухи расходятся быстро.
Постепенно разговор сошел на нет, и они молча сидели, слушая шелест листьев. Уильям хотел сказать что-нибудь в свою защиту, однако понятия не имел, как вернуться к этой теме. Но если он не объяснит, что тогда случилось… Впрочем, достойного оправдания все равно не было. Он вел себя как болван, вот и все.
— Генерал Хау хвалил твой ум и храбрость, — сказал генерал Фрэзер, словно продолжая начатый ранее разговор. — Хотя у тебя еще не было возможности показать свой талант командира.
— Э-э, верно, сэр, — потея, ответил Уильям.
Генерал улыбнулся.
— Что ж, пора исправить это недоразумение, правда? — Он встал, со стоном потянулся и надел мундир. — Позже пообедаешь со мной. Поговорим с сэром Фрэнсисом.
Вернулся Уиткомб и, судя по слухам, принес несколько скальпов англичан. Увидев Бенджамина Уиткомба и нескольких из «неутомимых охотников», я была готова в это поверить. Они умели культурно говорить и не отличались от иных мужчин из форта, одетых в грубо выделанную кожу и поношенную одежду из домотканой материи, или от других, у кого кожа плотно обтянула кости. Но лишь у них был звериный взгляд.
