Всеми овладело беспокойство, в такой духоте никто не мог спать, только пить. Я не пила, но и мне было неспокойно. Джейми ушел больше двух часов назад. Меня не интересовало, что Сент-Клер сказал ополчению, но из-за жары и усталости мы не занимались любовью уже целую неделю. Если через несколько дней нам придется сражаться либо бежать, то бог знает, когда вновь выпадет возможность уединиться.
Я наматывала круги по плацу, поглядывая на дом Сент-Клера. Наконец они вышли, и я медленно направилась к Джейми, чтобы он увидел меня и отошел от остальных. Ополченцы постояли друг рядом с другом, ссутулив плечи и раздраженно нагнув головы, и я поняла: Сент-Клер отреагировал на их протест именно так, как предполагал Джейми.
Он медленно и машинально куда-то пошел, заложив руки за спину и задумчиво склонив голову. Я тихо приблизилась, взяла его под руку, и Джейми удивленно глянул на меня.
— Поздно гуляешь, саксоночка. Что-то случилось?
— Ничего. Просто хороший вечер для прогулки по саду.
— По саду, — повторил он, искоса посмотрев на меня.
— Точнее, по саду коменданта — у меня есть ключ. — Я коснулась кармана передника.
Внутри форта было несколько небольших садов, и многие из них использовались с практической пользой — для выращивания овощей. Сад позади дома коменданта разбили много лет назад еще французы. Ныне заброшенный, он зарос травой, чьи семена принесло ветром. Но у него была одна особенность — он примыкал к стене форта, в которой имелась дверь. Я предусмотрительно взяла сегодня ключ от нее у кухарки генерала Сент-Клера, которая пришла ко мне за полосканием для горла. Верну ключ завтра, когда меня пригласят к генералу посмотреть его больное горло.
— Ага, — задумчиво произнес Джейми и повернул обратно к дому коменданта.
Дверь была за домом, незаметная с дороги, и пока охранник у входа разговаривал с прохожим, мы прокрались по аллее к стене. Я тихо прикрыла за нами дверь, заперла ее, положила ключ в карман и скользнула в руки Джейми.
Он поцеловал меня, затем посмотрел в глаза.
— Можешь немного помочь?
— Разумеется, — заверила я и положила руку на его колено, там, где кончался килт. Провела легонько пальцем, наслаждаясь ощущением мягких, курчавых волосков. — М-м-м… ты имел в виду какой-то определенный вид помощи?
После работы он тщательно помылся, но его кожа все равно пахла высохшим потом, грязью и опилками. А еще этот сладковатый и вместе с тем солоновато-мускусный запах…
Моя рука под килтом скользнула вверх, ощущая, как восстает его плоть, и гладкую выемку под пальцами… К моему удивлению, он остановил меня, схватив за скрытую килтом руку.
— Тебе же нужна была помощь?
— Ласкай себя,
Я слегка смутилась — мы стояли в заросшем саду, футах в двадцати от аллеи, по которой постоянно бродили ополченцы, ищущие укромный уголок, чтобы спокойно выпить. И все же я привалилась спиной к стене, подняла сорочку выше колен и принялась медленно оглаживать нежную кожу бедер. Другая рука прошлась вверх по корсету, туда, где тонкий влажный хлопок обтянул груди.
Глаза Джейми потемнели. Одурманенный усталостью, он понемногу начал оживать.
— Слышал когда-нибудь выражение: какой мерой мерите, такой и вам отмерено будет? — спросила я, задумчиво играя с завязками рубашки.
— Что? — Джейми будто очнулся ото сна и широко распахнул покрасневшие глаза.
— Ты слышал, что я сказала.
— Ты хочешь, чтобы я… чтобы…
— Да.
— Я не могу! Прямо перед тобой?
— Если я могу это делать перед тобой, то и ты можешь оказать мне ответную любезность. Разумеется, если ты хочешь, чтобы я перестала… — Я отпустила завязки и опустила руку чуть ниже. Палец медленно водил по груди туда и обратно, туда и обратно, словно метроном. Сосок округлился и затвердел, словно мушкетная пуля; он вырисовывался под тканью и наверняка был виден даже при таком свете.
Джейми громко сглотнул.
Я улыбнулась и опустила руку еще ниже, взялась за край рубахи и замерла, вопросительно изогнув бровь.
Словно под гипнозом, он взялся за низ килта.
— Хороший мальчик, — прошептала я. Согнув ногу в колене, я уперлась пяткой в стену. Юбка соскользнула, обнажив бедро. Я сняла ее.
Джейми пробормотал что-то себе под нос на гэльском. То ли высказался о том, что сейчас будет, то ли вверил свою душу Богу. Так или иначе, он поднял килт.
— Что ты имел в виду, когда говорил, что тебе нужна помощь? — не сводя с него глаз, спросила я.
Он коротко хмыкнул, побуждая меня продолжать, и я поинтересовалась:
— О чем ты сейчас думаешь?
— Я не думаю.
— Нет, думаешь, по лицу видно.
— Ты вряд ли захочешь это услышать.
— Нет, хочу… впрочем, погоди — если ты думаешь о ком-то другом, то не хочу.
Широко распахнув глаза, он пристально посмотрел между моих подрагивающих ног.
— О, значит, скажешь мне, когда снова сможешь говорить, — слегка задыхаясь, произнесла я.
Он продолжал смотреть на меня взглядом, который до странности напоминал мне взгляд волка на жирную овцу. Я немного отодвинулась от стены, разгоняя мошкару. Джейми часто дышал; пахло его потом, мускусным и резким.
